Последний Эфир. Юный капитан

Глава 7. Глава 8.

Артефакт

Ночью, когда «Стервятник» наконец погрузился в тревожную дрему, я снова достал его. Телефон. Артефакт из другой вселенной. Я сидел в своем темном углу, и его светящийся экран был единственным источником света, выхватывая из мрака мое собственное лицо с огромными, расширенными от смеси ужаса и восторга зрачками.

Надпись «Образец 7» погасла. Теперь на экране был главный рабочий стол. Те самые три иконки без подписей: спираль, сердце и звуковая волна. Я снова и снова касался экрана, переключаясь между ними. «Протокол Химера», «Биометрия», «Аудиоканал». Слова были знакомыми и одновременно чужими, как термины из очень сложной видеоигры, к которой я потерял мануал.

Моя главная цель была проста: понять, как эта штука работает. Это был квест из разряда «исследуй легендарный предмет». Я принялся его осматривать с дотошностью ювелира. Корпус был идеально гладким. Ни единой кнопки, ни одного разъема. Как его заряжать? Как вставить сим-карту, если они вообще еще существуют в этом мире? Он был как черный ящик, монолитный и непроницаемый. Я попробовал аккуратно поддеть край корпуса ногтем, надеясь найти какой-нибудь потайной шов. Бесполезно.

Может, голосовое управление? Я поднес его ко рту и прошептал:

— Привет, Сири.

Тишина. Экран продолжал равнодушно светиться.

— Окей, Гугл.

Тот же результат. Мои познания о технологиях старого мира, видимо, ограничивались названиями брендов.

Я снова уставился на экран. Интерфейс был до боли знакомым. Я почти физически ощущал, как где-то в глубинах моей памяти, за стеной амнезии, шевелятся нужные знания. Я знал, что это. Я знал, как это использовать. Но доступ к этим файлам был закрыт. Телефон был не просто загадкой. Он был издевательством. Он был ключом, который я держал в руках, но я совершенно забыл, как выглядит замочная скважина.

Я снова и снова нажимал на иконки. «Биометрия: стабильна». Графики, похожие на кардиограмму, медленно ползли по экрану. Моя кардиограмма? «Аудиоканал: поиск сети...». Какой сети? Спутниковой?

От этих вопросов голова шла кругом. Я чувствовал себя первобытным человеком, который нашел в пещере зажигалку. Он видит, что она может давать огонь, но не понимает, как и почему. И боится, что в следующий раз она не сработает или взорвется у него в руках.

Я провел на экране пальцем сверху вниз. Стандартный жест из старого мира. И, о чудо, сработало! Выпало меню настроек. Десятки пунктов на незнакомом мне техническом жаргоне. «Калибровка нейроинтерфейса», «Протоколы шифрования», «Диагностика био-батареи». Био-батарея? Он что, заряжается от меня? От моего тела? Эта мысль была одновременно гениальной и жуткой. Я был для него ходячим пауэрбанком.

Я попытался зайти в пункт «Данные пациента», надеясь найти там что-то о себе. Но система потребовала пароль.

Пароль. Ну конечно. Финальный босс любого квеста. Я попробовал ввести «1234». Неверно. «qwerty». Неверно. «password». Неверно. Я даже попробовал ввести «Лёня». Телефон, казалось, беззвучно надо мной смеялся.

Я сдался. На сегодня моих открытий было достаточно. Эта штука была не просто гаджетом. Это была часть меня, которую у меня отняли, а теперь вернули в виде неразрешимой головоломки.

Я аккуратно завернул телефон в кусок чистой (относительно) тряпки и спрятал в свой тайник — расшатанный кирпич в переборке за матрасом. Простая тайна превратилась в сложнейший ребус. И у меня было чувство, что от его решения зависит не только моя жизнь, но и что-то гораздо большее.

---------------------------

Утро после боя было серым и похмельным. Корабль пах кровью и горечью поражения, хоть мы формально и не проиграли. Потеряли троих. Скворец лежал в лазарете с перебитой ногой. Настроение у всех было паршивое. Я вышел на палубу, чтобы заступить на свою вахту по драйке полов, и чувствовал себя так, будто всю ночь не спал, а разгружал вагоны. Внутри меня гудела тайна. Снаружи — суровая реальность. И мне отчаянно нужно было сделать вид, что ничего не изменилось.

Мой план был прост: вести себя максимально тихо и незаметно. Быть просто юнгой, парнем со шваброй. Чтобы все забыли о моем вчерашнем бунте и спасении Скворца. Чтобы никто не задавал лишних вопросов.

План провалился через десять минут.

— Щенок, на мостик. Живо.

Голос Ворона. Я поднял голову. Он стоял на верхней палубе, рядом с ним маячила туша Гризли. Капитан смотрел прямо на меня.

Мое сердце пропустило удар. *Вы были замечены. Скрытность не удалась.*

Я медленно поднялся на мостик. Ворон не пригласил меня внутрь. Он ждал на открытой палубе, и ветер трепал его седеющие волосы. Он молча смотрел, как я подхожу. Это была его любимая игра — заставлять людей чувствовать себя неловко.

— Вчера, на флагмане, — начал он без предисловий, и его голос был спокоен, как штиль перед ураганом. — Ты был в капитанской рубке. Ты видел, как Гризли вырубил того офицера. И ты видел кейс, который тот пытался разбить.

Он сделал паузу. Я молчал, судорожно пытаясь придумать, что ответить.

— Кейс пропал, — продолжил Ворон. — А у тебя, я заметил, под курткой вчера что-то подозрительно топорщилось.

Он смотрел мне прямо в глаза, и я чувствовал себя кроликом перед удавом. Это был допрос.

— Так что было в том кейсе, юнга?

Вот он. Момент истины. Момент, когда я должен был применить свою новую философию. Врать.

Я посмотрел на Ворона, потом на Гризли, который хмуро ковырял ножом перила. Я постарался, чтобы мое лицо выглядело максимально честным и глупым.

— Бумаги, капитан, — сказал я. — Там были просто бумаги. Какие-то чертежи, схемы. Я в них ничего не понял.

— И где они сейчас? — в голосе Ворона появились стальные нотки.

— Я... я их выбросил за борт, — соврал я, глядя ему прямо в глаза. — Когда мы отступали. Подумал, что это балласт. Вы же сами вчера говорили... про балласт.