Последний Эфир. Юный капитан

Глава 9. Глава 10

Голос из пустоты

Глубокой ночью я сидел в своем убежище, и тишина давила на уши. После разговора со Скворцом я окончательно понял: я на острове. И остров этот называется «Стервятник». Вокруг — океан враждебности, а на самом острове — ни одной дружественной души. Моя стратегия «быть хорошим парнем» с треском провалилась. Моя стратегия «быть незаметным» провалилась тоже. Оставалась только одна — самая безумная. Ответить.

Я достал телефон. Мои руки больше не дрожали. Отчаяние — странная штука. Оно сжигает все мелкие страхи, оставляя только холодную, звенящую решимость. Я ждал. Я не знал, позвонят ли снова, но чувствовал, что должны. Эта штука была не просто маяком. Она была поводком. И рано или поздно хозяин за него дернет.

Я ждал час. Два. Уже начало светать, когда он завибрировал. Тот же настойчивый, требовательный гул. На экране снова загорелись две кнопки, зеленая и красная, и надпись: «Входящий вызов. Сеть: Этельред-7».
В этот раз я не колебался. Мой палец, твердый и уверенный, нажал на зеленую кнопку. Я поднес телефон к уху.
— Алло? — сказал я, и мой голос прозвучал глухо и чужеродно.
Тишина. Несколько секунд я слышал только собственное дыхание и тихий, едва различимый белый шум на том конце провода.
— Образец 7, — раздался наконец голос. И он был совсем не таким, как я ожидал. Не зловещим, не механическим. Он был... никаким. Спокойный, ровный мужской баритон без малейших интонаций. Голос человека, который зачитывает сводку погоды или инструкцию к пылесосу. — Мы вас видим. Ваше несанкционированное перемещение зафиксировано. Прекратите сопротивление и ожидайте прибытия эвакуационной группы.

Я замер. Каждое слово било как молотком по голове. Образец 7. Несанкционированное перемещение. Эвакуационная группа. Это был не диалог. Это был приказ. Они не разговаривали со мной. Они отдавали распоряжения вещи.
— Кто вы? — выдавил я. — Где мои родители?
— Ваше текущее местоположение определено с точностью до пяти метров, — продолжил голос, полностью игнорируя мой вопрос. — Любые попытки к бегству или уничтожению устройства будут расценены как нарушение протокола и повлекут за собой... соответствующие меры.
— Да кто вы такие?! — заорал я шепотом, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. — Я не образец! Я человек!
— Ожидайте, — ровным тоном повторил голос. И снова воцарилась тишина. Я понял, что он не собирается больше ничего говорить.

Я смотрел на темный экран. Моя надежда на спасение, на то, что на том конце провода окажется кто-то из прошлого, кто-то, кто объяснит, что происходит, — эта надежда только что умерла. Ее убил этот спокойный, безличный голос. Я не был потерянным сыном. Я не был выжившим. Я был сбежавшим лабораторным экспериментом. Вещью, которую потеряли и теперь хотят вернуть. И от этого осознания стало по-настоящему страшно. Страшнее, чем в бою. Страшнее, чем перед лицом Ворона. Потому что это был страх не перед смертью, а перед полным, абсолютным расчеловечиванием.

-----------------

Я смотрел на телефон, и во мне боролись два желания. Первое — разбить его к чертовой матери о ближайшую стену. Уничтожить поводок. Стать невидимым. Второе — заставить его говорить. Вытрясти из этого бездушного голоса хоть что-то. Хоть крупицу правды.
Второе желание победило.
Я снова нажал на иконку аудиоканала. На экране появилась надпись «Соединение...». Через несколько секунд раздался щелчок.
— Образец 7, мы настоятельно рекомендуем вам прекратить...
— Заткнись! — перебил я его. — Заткнись и слушай меня. Я не знаю, кто вы. Но у меня в руках ваш... ваш аппарат. И я сейчас сосчитаю до трех, и если вы мне не ответите, я разобью его. Я выброшу его за борт. И вы больше никогда меня не найдете. Понятно?

Это был чистый, стопроцентный блеф. Я не собирался уничтожать телефон. Он был моей единственной связью с прошлым. Но я надеялся, что на том конце этого не знают.
На линии повисла тишина. На этот раз она была другой. Не равнодушной, а оценивающей. Я почти физически чувствовал, как на том конце кто-то — или что-то — взвешивает риски.
— Уточните ваши требования, — наконец произнес голос, и мне показалось, что в нем проскользнула едва заметная тень... интереса?
— Я хочу знать, кто я! — выпалил я. — Мое имя. Имя моих родителей. Скажите мне, и я, может быть, подумаю над вашим предложением об «эвакуации».
Снова пауза. Длинная, мучительная. Я сжимал телефон так, что побелели костяшки.
— Леонид Шапиро, — произнес наконец голос. Так же ровно, без эмоций. — Сын Анны и Михаила Шапиро. Выдающихся нейробиологов, которые возглавляли проект «Химера».
Мое сердце остановилось. А потом снова забилось, но уже в другом, бешеном ритме.
Леонид Шапиро. Анна и Михаил. Имена. Настоящие имена. Они были как глоток свежего воздуха после долгих лет в душном подвале. Они были моими.

— Ваши родители были бы крайне разочарованы вашим текущим поведением и средой, в которой вы находитесь, — продолжил голос, и в нем впервые прорезалась ядовитая, манипулятивная нотка. — Они посвятили свою жизнь науке. А вы... вы общаетесь с пиратами.
Удар был точным и болезненным. Они не просто дали мне информацию. Они тут же использовали ее как оружие. Чтобы уколоть. Чтобы пристыдить. Чтобы показать, что они знают обо мне все, а я — ничтожество.
— Где они? — прошептал я.
— Сотрудничайте с нами, Образец 7, и, возможно, вы получите ответы на некоторые из ваших вопросов. Эвакуационная группа будет в вашем секторе через...
Связь оборвалась.
Я сидел, глядя на погасший экран. Я получил то, что хотел. Я узнал свое имя. У меня снова были родители, пусть и призрачные. Это была победа.
Но я чувствовал себя так, будто проиграл. Потому что это знание не сделало меня свободнее. Оно сделало меня еще более уязвимым. Они дали мне в руки ключ от моего прошлого, но тут же показали, что замок находится у них. И они могут в любой момент сменить его. Я был ошеломлен, раздавлен и одновременно — впервые за долгое время — я чувствовал себя живым. Потому что у меня появилось имя. А значит, было за что бороться.