Последний Фалкон: Вероисповедание

Глава 5

Егору снился сон, в котором он, как обычно, шёл в школу по своему, уже привычному, пути. Солнце освещало улицу перед школой, а яркие краски создавали перед глазами картину, полную радости и безмятежности. Школьники были наряжены в парадную форму, а в руках держали букеты жёлтых и красных цветов. Егор проходил мимо них, прислушиваясь к детским разговорам. Они были полны безудержной радости и смеха, отчего у Егора создавалось ощущение царящей вокруг жизнерадостности. Он вошёл во внутренний двор школы, где, как ему казалось, видел всех своих одноклассников. В полном сборе они стояли и разговаривали между собой, а заметив Егора, помахали ему рукой в знак дружеского приветствия. Егор, задумавшись, помахал им в ответ. Через секунду он заметил знакомую ему фигуру, идущую прямо к входной двери школы. В очертаниях этого человека Егор разглядел своего друга – Сашу Красовицкого. Он не мог поверить своим глазам. Его лучший друг, который погиб несколько лет назад, сейчас спокойно шёл в школу, как раньше. Егор на секунду был сбит с толку. Всё казалось настолько реальным, что он как будто бы чувствовал тепло от солнца и мог чётко услышать каждый издаваемый звук. Соколовский окликнул Сашу, а тот повернулся к нему, стоя спиной к входной двери, и помахал рукой. Егор помахал ему в ответ и не смог сдержать улыбку на лице. 

Неожиданная смена погоды прервала радость Егора. Сияющее солнце сменилось тёмными тучами, накрывшими всю ближайшую территорию. Огромная тень спустилась на школьный двор, и Егор перестал различать лица окружающих его людей. Он направился к Саше, который подзывал его к себе жестом. Но внезапное появление нескольких фигур позади парня заставили Егора насторожиться. Издалека эти фигуры были очень похожи на людей, но, присмотревшись, Егор заметил, что у них слишком длинные руки и почти прозрачная кожа, а на лицах был только чересчур широкий для людей рот. Он крикнул Саше, чтобы тот обернулся и поскорее бежал прочь от страшных существ. Но Саша проигнорировал Егора, и одна из фигур столкнула его с лестницы. Остальные чудища в один миг бросились на парня, не дав тому и шанса подняться. Окружив со всех сторон, они принялись разрывать его тело на части своими длинными руками, попутно поедая его органы. Первое чудовище рвало вены на конечностях Саши и пило из них кровь, словно из-под трубочки. Второе оторвало ему голову и пыталось прогрызть череп, чтобы добраться до мозга. Остальные, в свою очередь, вспаривали живот и ломали рёбра, а после поедали куски плоти и органы. От увиденного Егор пришёл в ужас. Для обычного сна такая картина была слишком детальной. Кровь, чудища, Саша – всё имело слишком натуральные формы, не свойственные воображению Егора. 

 Он стал медленно отходить назад, стараясь не смотреть на то, как гуманоидные создания расправляются с его другом. Неожиданно из-под земли появились руки, которые схватили Егора за штанину и стали тянуть к себе. Егор попытался хоть как-то избавиться от жёсткой хватки, но руки всё продолжали удерживать его, а рядом с ними, в земле, виднелась чья-то фигура. Нечто, напоминающее человека, восстало из-под земли и продолжало тянуться к Егору. Он посмотрел на него и увидел обезображенное тело с искривлёнными конечностями, у которого на некоторых местах не было кожи. Егор в страхе стал отползать подальше от ожившего трупа, но тот уже практически навалился всем телом на него. 

 – Мы ждём тебя, – прошептал женский голос. 

Егор сразу узнал его – этот голос принадлежал Валерии Лобачёвой – той самой девочке, что сбросилась с крыши по воле Соколовского. Она стала ещё сильнее обхватывать его тело, а её голова уже практически касалась шеи Егора. Соколовскому стало ещё страшней – ему казалось, что сейчас Валерия доберётся до его головы и прокусит череп. В страхе быть съеденным Егор  собрался с силами и перевернулся на спину так, что тело Валерии оказалось придавлено Егором к земле.  

– Не дождётесь! – прокряхтел Соколовский. 

Он ещё раз перевернулся и приподнялся, чтобы зафиксировать ногами тело Лобачёвой, а руками стал душить Валерию. В этот момент Егор смог детально разглядеть лицо Валерии – на щеках и лбу не было кожи, зубы выбиты, отсутствовал один глаз, а нос был отрезан. Соколовский всё продолжал душить Валерию, но это было бессмысленно – она уже давно не дышала. 

– Я отправлю тебя туда, откуда ты вылезла! – злым тоном сказал Егор. 

– И тебе там найдётся место, – прошептала Валерия уже не своим, а каким-то демоническим голосом. 

В ту же секунду Лобачёва неожиданно ударила Егора правой рукой в грудь, тем самым пробив её насквозь. На выходе она держала ещё бьющееся сердце Соколовского, которое затем незамедлительно сжала в кулаке.  

Зазвенел будильник.

Егор вошёл в кабинет, не обращая внимания на других. Он рефлекторно сел на свою вторую парту среднего ряда, где уже давно разместилась Юля и читала книгу. Егор повесил рюкзак, вздохнул и оглядел всех присутствующих. Как обычно, почти все сидели в телефоне или перешёптывались между собой о своих проблемах. Взглянув на Сухарева, Суабанова и Охватова, Егор сразу прочёл на их лицах небольшое огорчение: глаза поникли у всех троих; губы надутые; кто-то нервно почёсывал себя по виску. У Саушкиной и Саркисян гримасы были противоположные – на обеих физиономиях отчётливо было видно полное безразличие ко всему окружающему.  

– Что с ними? – обратился Егор к Юле, глядя на мальчиков. 

– В субботу Бородачёв и Голубев погибли, – ответила Юля со скорбью. – Их убили на нашем стадионе. Точнее, они сцепились с кем-то и... Поубивали друг друга. 

– Как это? – поинтересовался Егор.  

– Нам сказали, что они вступили в драку с двумя другими парнями их возраста. – Юля глубоко вздохнула. – Лучше я отправлю тебе ссылку на эту новость.  

– Хорошо, – ответил Егор и достал телефон.  

Соколовский только лишь сделал вид, что вчитывается в детали статьи, ибо сам прекрасно знал, что там было, и кто кого поубивал. Неудивительно, что автор так и не смог подобраться к истине тех событий. Также Егора волновало, чтобы в статье не было и намёка на его присутствие там в тот вечер. Ведь он точно помнил, что его тогда избили до крови, она могла засохнуть и остаться на земле.