Последний февраль Земли

Глава 39: Баллада о борьбе

Парень проснулся резко от неясного чувства, которое не получилось с ходу охарактеризовать. Он чувствовал себя совершенно опустошенным. Но откуда тянет запахом кофе? От соседей? Да нет, вроде с кухни. От грохота чего-то, упавшего в соседней комнате, Рома резко сел. Кто-то хозяйничает на его кухне. Точнее, он конечно знает кто и это ещё хуже!

Воронов свесил ноги с кровати и окинул взглядом комнату. Куртка лежит на стуле, как он вчера и оставил. Вздохнув: вставать, а тем более что-то делать не хотелось, брюнет всё-таки пошёл на кухню.

- С добрым утром! - как ни в чём не бывало поприветствовал Ларс. Он стоял у окна и пил кофе.

- Доброе, - машинально откликнулся Роман и потёр голову: она раскалывалась:

- Когда ты пришёл?

- А ты не помнишь? - наклонил голову Аяр.

- Нет, - Воронов сел на стул.

- Ты выпил, - вместо ответа сказал кицунэ.

- Я? - округлил глаза Воронов.

- Да, хоть и немного, - Ларс пожал плечами:

- Вроде это был коньяк. Запах отвратительный! Я остатки вылил.

- И много там оставалось? - Рома нахмурился. Он и правда начинал что-то вспоминать. Коньяк дарили отцу на какой-то праздник, а Павел оставил его здесь. Про запас, кажется.

- Больше половины, не переживай так!

- Точно! Я помню, как начал четвёртый стакан и тут ты зашёл в окно. Дурацкая привычка, сколько раз тебе говорить?!

- Ты не отвлекайся! Потом что?

- Потом ничего! Хотя, вроде я лёг на диван и уснул?

- Ошибаешься! После моего появления ты ещё минут пять какой-то бред нёс.

- Бред? Я?!

- Ну да. Говорил что-то вроде «Выжгли мою память». Или «чувства»? Я точно не помню. Не вслушивался в бред сумасшедшего! Причем ты был не пьян, а скорее просто не в себе.

- Какой ужас! - Роман закрыл лицо руками.

- Дальше меня не уйдёт! - с усмешкой пообещал лис и серьёзнее сказал:

- А теперь рассказывай в подробностях, что такого случилось пока меня не было. Когда я видел тебя в последний раз, ты был куда менее жив.

Воронов не спеша встал. Ему нужно было время собраться с мыслями. Рыжий не торопил. Маленькими глотками цедил кофе и равнодушно смотрел в окно. Он был спокойный, но какой-то тусклый. Даже огненные волосы будто слегка потеряли свой цвет. То ли человеческий город всё-таки наложил свой отпечаток, то ли горе. Хотя кого он обманывает? Будет ли лис из-за него убиваться? А вдруг будет? Сидел же здесь всю ночь.

- Меня оживила Берта, - наконец сел назад Воронов. Отпил из кружки кофе, давно ставший привычным штрихом любого утра. Вот только вкус показался каким-то слабым.

- Берта? - вкрадчиво переспросил Ларс:

- Вот оно что! Она дочь Кощея?

Роман кивнул, не найдя в себе сил озвучить страшную правду.

- И она ушла?

Ещё один утвердительный кивок.

- Надо же! - кицунэ прищурился, глядя на пятно на обоях:

- В таком случае, где вот это вот: «Я умываю руки. С меня хватит! Не хочу больше ничего слышать про всякую мистику»?

- Ты ещё не понял? Я так просто не отступлю! Не имею права, после того, что ты мне сказал. Иначе всё погибнет!

- Ты умер!

- И именно для того, чтобы меня вернули не просто так, я продолжу борьбу.

Ларс ухмыльнулся:

- Герой! Тогда что это вчера была за попытка спиться?

Роман не нашёл, чтобы такого умного ответить. Он уже не помнил, что им движило, когда он искал алкоголь в шкафу на кухне. Аяр прав - он точно был не в себе. Но лис ждал ответа, наклонив голову и прищурившись.

Роман хотел что-то сказать, но почувствовал себя оправдывающимся за двойку школьником и осёкся. Потом пришла злость. Охотник перешёл в наступление:

- А почему бы нет?! Я взрослый человек, имею право. Тем более, что в полиции мне больше не работать.

Эддерли не ответил. Взгляд у него был испытывающий и наглый. Брюнет встал, облокотившись на стол, и повысил голос:

- Я может хочу почувствовать себя живым! Она вернула меня, но как будто всё светлое осталось не здесь. Я не могу понять, живу я или нет!

Рыжий не двинулся с места. Даже не размахнулся толком. Слабый удар пришёлся Роме по лицу.

- За что?! - прошипел парень, отшатываясь. Во рту появился металлический привкус крови.

- Убедился? - хмыкнул Ларс:

- А то «Живу, не живу»! Мёртвые боли не чувствуют. Ни телесной, ни душевной.

Воронов сел и опустил голову. Злость сменилась чувством вины. Он уже по привычке потянулся рукой к шее, но тут же себя отдернул. Хватит!

Кицунэ бесшумно поставил кружку на стол и бесцветным тоном сказал:

- Если бы я умел выжигать чувства, было бы куда легче. Но тебе придётся с этим жить!

- Аяр, - Роман вскинул голову. На его немой вопрос собеседник кивнул:

- Я знаю какого это - терять любимую. Это больно! Но если тебе правда есть ради чего жить, держись за это.

Роман посмотрел на него с удивлением, даже сухие слова поддержки из его уст и то были полной неожиданностью:

- Чувствую себя погано. Она была для меня всем. Девушкой, которая заинтересовалась не сыном бизнесмена, а простым парнем. А потом это... Эта штука! Стоит подумать, в какого монстра она меня превратила, хоть в окно выходи! Я тоже там был! Как бы видел всё своими глазами, но вмешаться не мог. Я не управлял своим телом. Им управляла эта проклятая вещь! Амулет будто поменял во мне плюс на минус, вытащил наружу все мои скрытые и подавленные чувства и желания. Полагаю, не сложно догадаться почему я так категорично отнёсся к тебе и отцу. Кстати, я поговорил с ним. Теперь он боится.

- За тебя или тебя?

- И то, и то, а это хуже. Я так же понял, зачем мне нужен был Цветок. Вернуть её любой ценой.

Кицунэ резко отвернулся, но Рома заметил, как промелькнуло что-то горькое в жёлтых глазах.

- Что?

Рыжий неожиданно рассмеялся:

- Мы на самом деле так похожи!

- Да ну? - фыркнул брюнет.

- Я ведь сирота, Ром, - не поворачиваясь, заговорил Аяр: