Последний из медоваров

Глава 21

***
Терри

Я жмурился от солнца. Думал, тут сейчас и ослепну. А настырный Джон тянул меня за руку куда-то.

- Куда мы?

Настроение с погожим днем не вязалось.

Джон не ответил. Во дворе замка мы постоянно на кого-то натыкались. Людно, как в городе.

- О, это ты, гусельник? - это был один из тех воинов, что нас притащил сюда.

- С выздоровленьицем! - толстая тетка полоскала белье в лохани.

- А шуму-то наделал... - покачала головой старуха в цветастом платке. Старуха развешивала простынь.

- Сыграй нам что-нибудь! - потребовал парень моего возраста. Сидит на плетне и глазеет на стирку, а замашки, как у мэрского сынка.

- Все вечером, - спешно раскланялся Джон, продолжая меня тащить вперед.

- Белый был, что мой фартук.

- И когда твой фартук был белый, Эдна? 

- А в обморок как шлепнулся? Вот на этом самом месте, где я стою!

- Да не на этом, Анн, а вон в том углу, у входа. А сейчас симпатичненький.

- Даже смазливенький... 

- Вот бы и пел так же, а! А это тот мальчонка, которого МакАлистер на спине принес..?

- Хиленький совсем.

- Не смеется даже...

До меня добрались. Я поежился. Чего мне смеяться, спрашивается?.!

- Эй, гусельник, ты играй да не забывайся, - грозно вырос перед нами самый молодой из наших пленителей. Я сжал кулак. Тот, который был в ладони гусельника, как оказалось.

- Да ладно, Бресс, и на стену нельзя? - сощурился Джон. - Что, - понизил он голос, - тайный ход оттуда начинается?

Бресс почесал затылок и крякнул.

- Мы только на стену заберемся. Ребенку нужен свежий воздух. А его заперли в коморке, как он может выздороветь?! 

Это я-то ребенок?!.

- А я уже подумал, что МакДауэллы не такие, как мне рассказывали... - Джон продолжал причитать о "ребенке" и обвинять всех МакДауэллов вместе взятых в безграничной бессердечности. Все тетки и бабки, что перемалывали Джону косточки по дороге, начали коситься на Бресса, и он уступил. Джон, ликуя, потащил меня наверх по ступеням.

- Идем! Мечтал взобраться на стену замка!

Я смотрел на его заблестевшие глаза с неодобрением. Кто тут еще ребенок... Ступеньки бежали и бежали вверх, и дыхания вовсе не оставалось.

- Фух! - выскочил Джон наверх и наконец отпустил мою руку. - Думал, задохнусь!

Не мог с ним не согласиться.

- Ты только посмотри! 

Да... от вида захватило дух еще сильней.

Покрытые снегом верхушки гор уменьшались ростом, и глаз в свой плен захватывала широкая река. Она бурлила прямо под стеной Дултара, вырывалась меж деревьев и камней вперед, вниз, к огромной равнине. За осень трава на ней иссохла, на днях ее ударило первым морозом, а сегодня растопили лучи последней щедрости предсамайнского солнца. Пересекая равнину, вода разлеглась зеркалом. Красиво. Даже душа рвется в клочья.

Джон облокотился о стену между зубцами и подставил лицо ветру с наслаждением. Да... он красивый, как сказали тетки внизу. Даже слишком.

- Сколько в мире есть еще всего, что стоит увидеть, правда? - мечтательно проговорил он в воздух. - Представь, раньше на эти замки наступали враги, вот с этих самых стен осажденные пускали стрелы, сбрасывали камни, лили смолу, сталкивали осадные лестницы... Гордые замки держали осаду неделями, не желая сдаваться, пока не начинали есть друг друга... Бр-р!.. Что за времена были, верно? - Джон обернулся, ожидая ответа.

Я повертел головой. Не говорить же ему эти гадости? И забрался с ногами в соседний проем. Здесь свободно. Здесь жизнь будто другая. И на сердце больше не тревожно.

Настырный Джон встал рядом.

- Осторожно, не свались, - тронул он меня за плечо.

- Я не ребенок, - буркнул я.

Джон рассмеялся.

- Голова закружится, можешь упасть. С ребенком это никак не связано. Мужчины, все вы буки.

Я покосился на гусельника. Будто сам не мужчина?..

- Смотрю, Рони с тобой не сидит? - махнул тем временем гусельник и продолжил улыбаться.

- Нет.

И почему-то от этого было немного грустно.

- У нее есть новые друзья, - пожал я плечами и отвернулся к великой реке.

- Река Тей, - прокомментировал Джон. - За ней заканчивается земля Нагорья. Ты не расстраивайся из-за Рони. Вспомни, как ты с ней обращался. Хотя и начал защищать позже... Это молодец. По-мужски.

Он заткнется когда-нибудь?..

- У тебя не было мамы, наверное?

Я рассердился.

- Ты меня за этим притащил?! Исповедовать?

Джон удивился, кажется. Его брови взметнулись на лоб, как чайки. Что за сравнение. Но вот - он снова улыбнулся мирно, вздохнул.

- Прости. Я просто жутко переживаю из-за этого дурацкого выступления... Вот и разболтался.

Гусельник облокотился о стену и покосился на меня.

- Точно не упадешь?

Я покачал головой.

- Я не хотел лезть в твою жизнь... Прости, Терри.

И протянул мне ладонь. Я подумал. Ну, с кем не бывает... Все ж, Джон помогал нам не раз. И пожал его руку.

- Только никаких ребенков больше, - погрозил я ему пальцем, и гусельник засмеялся. - Почему переживаешь? Ты же менестрель.

- Эх... я ведь всего полгода как менестрель, Терри. Никогда мне не приходилось играть перед целым замком. Я... - гусельник посмотрел на меня испытывающе. - Я сбежал из дома. Я был... слугой в богатом доме. А мне хотелось свободы. 

Надо же, у менестреля своя история за душой.

- И что?

- Ну... спрятался я в трюме торгового корабля... Только далеко мы не уплыли. Пришлось идти на ремонт в Мэрибург.

Я помрачнел.

- Прости, - опять извинился Джон. - Ведь это твой город, да?

- Мы жили недалеко, - хмуро ответил я. - В порт нам привозили пряности. Для... фраоха.

- Скучаешь?

Я усмехнулся. Для Джона. А слезы снова поползли к щекам. Разве это можно описать словом "скучаешь"?