Последний из Первых Миров - Эпоха Тишины. Том 3

Часть 5: Соккон. Глава 2: Отец Подземелий.

Дыхание. Тяжелые и прерывистые вздохи, заволакивающие уши. Соккон с большим усилием поднимал ослабшие веки, но картина мира перед его глазами все еще размазывалась кровью, что стекала на них с самого его лба. Его тело не шевелилось, он почти ничего не чувствовал, а в ушах стояло лишь его собственное дыхание, поглощающее шум битвы где-то впереди. Кровь мешала ему лучше разглядеть происходящее, да и он все равно не смог бы этого понять. «Почему я здесь?» - эхом голоса своего сознания в черепной коробке спрашивал он будто самого себя. «Разве это…моя память?».

Его тело распласталось на полу в луже крови у частично разрушенной колонны, и он точно лежал в ее мраморных осколках, прижавшись к наибольшему из них сломанной спиной, чувствуя болезненное тепло во всем теле, уже почти не чувствуя боли самих своих ран. Сознание его было нарушено, и будто боролось с какой-то новой, навязываемой ему кем-то реальностью, которую он, с каждой новой секундой, все больше боялся. Он едва ли мог повернуть голову в сторону, и даже залитыми кровью глазами, уже на раздражение даже не реагирующими, он видел еще нечто черное левее себя, ограниченное красным вокруг себя каменным полом, совершенно неподвижное. Даже не разбирая точной формы этого объекта, он чувствовал ужасную боль и скорбь в сердце, только смотря в ту сторону, чувствуя медленно бегущие вниз по щекам, разбавляющие кровь в глазах, горькие слезы. Но были ли это его слезы? Правда ли рядом с ним лежал тот человек, с которым он прожил всю жизнь, его брат, или же это была лишь его копия?

- Ты помнишь тот день?

Этот голос был похож на его собственный, и точно звучал в его голове, пусть и выделялся среди прочих голосов мыслей настоящего Соккона некой ощутимой ноткой грусти, прорываясь через заслонивший уши свист.

- Последний день Эпохи Хаоса. День гибели мира, которой ничто не способно помешать.

- Это не моя память. – однозначно, прикрывая усталые глаза, отвечал тому голосу Соккон.

- Но однажды и она станет твоей.

- Нет.

Соккон приоткрыл глаза, медленно ведя голову вправо. Нет. Его голова двигалась в ту сторону сама.

- Это повторяется в каждом из Первых Миров. – продолжать давить на его сознание печальный голос Архея Соккона. – Никто не в силах это остановить. И мы с тобой – ярчайшее тому подтверждение.

Все вокруг было размыто, и только совсем впереди, буквально в полуметре справа, глазами Соккона угадывались четкие очертания чего-то высокого, внизу черного, сверху белого. Оно двигалось к нему, сначала чуть уменьшаясь, затем становясь больше от приближения. Его очертания будто сами вырисовывались в глазах Соккона, игнорируя их состояние, будто внушая им свой вид одной силой мысли. К нему тянулась дряблая и длинная, спасительная рука Негласного Правителя. За его седыми волосами было что-то еще, возвышавшееся над самим его силуэтом, неподвижно стоящее в метре поодаль, едва попадая в глаза Соккона. Его зрение сфокусировалось только на добром лице старика, улыбающемся, как обычно, но совершенно искренне и тепло. Мир вокруг Соккона снова пропадал, а глаза его медленно закатывались. Лишь краем глаза он успел заглянуть в глаза существа, что стояло позади Негласного Правителя, и тут же в ужасе тот его глаз раскрылся. Глаза существа мерцали белым светом, частично освещая его лицо, даже отдаленно, в окружающем уже нарастающем искажении и красноте, напомнившее Соккону его собственный лик. И был он правда ужасен.

В его глазах мелькнул свет, а сознание, будто оживленное страхом, подтолкнуло его вперед, куда-то вверх. Он даже не заметил, как нечто тут же рвануло его вниз, удерживая тело на месте, не давая ему сорваться с места. Дыхание в его ушах мгновенно пропало, с чем пропал неприятный прежний писк, пропало и неприятное чувство тупой боли и тепла его собственной крови по всему телу. Под ним что-то хрустнуло, и глаза его бешено раскрылись, встречая перед собой картину еще расплывчатую и слабо различимую, как и в том сне секунду назад. Но его тело снова все чувствовало, и мозг активно обрабатывал информацию, пускай и еще не до конца пришел в себя. Он скрупулезно анализировал все, что касалось его органов чувств. Похоже, его последние мысли, потонувшие во мраке логова едва не убивших его монстров какое-то время назад, оказались слишком критичны и опрометчивы. Даже переизбыток Белого Пламени в теле не смог его убить, пускай и смог на неопределенное время лишить его сознания. Теперь он очнулся, и уже медленно приходил в себя.

Буквально возвращаясь к жизни, он продолжал смотреть в дощатый и светлый потолок, пока ни на чем конкретном не заостряя внимания, лишь тяжело дыша, стараясь сначала дождаться максимальной стабилизации работы всех своих внутренних органов, не слишком хорошо переживших столь скорое и резкое пробуждение. По ощущению тепла и сомнительной мягкости под собой, он уже понимал, что лежит на какой-то кровати, в теплом помещении с умеренным освещением откуда-то по бокам потолка, будто идущим к нему через перегородки стен, пустые у потолков. Мало того, доски потолка над иногда равномерно прогибались, явно говоря о присутствии кого-то на этаже выше. Перенапряжение организма вызывало в теле Соккона жар, и он, еще пытаясь привести в порядок внезапно захлестнувший его водоворот мыслей, автоматически пытался убрать рукой со лба неприятно давящие на него, вызывающие чесотку от соли, капли чуть теплого пота. Ему помешало то же, что раньше помешало ему, еще из сна, рвануть с кровати вперед, к потолку. Только теперь давление этого «чего-то» он почувствовал на всем своем теле, неспособный даже дернуться с места.

- Без резких движений, пожалуйста. – раздался женский низкий голос откуда-то справа-спереди.

Соккон уже окончательно пришел в себя, и думал не о том, что, по какой-то причине, будто передалось ему в голову вместе с частью воспоминаний из другого мира в ходе сна, а больше о своей текущей ситуации. Его зрение быстро крепло, и состояние почти стабилизировалось, пускай даже ему почти не из чего было восстанавливать силы с момента своей отключки. Осознавая свое положение, еще не понимая, куда он попал, он довольно напряженно осматривал свое окружение, также прислушиваясь к окружающему его за пределами текущего помещения шуму. Комната, похожая на обыкновенное жилое помещение низкого класса, с незамысловатой мебелью и предметами обихода, глухо сотрясалась явно чьими-то голосами снаружи, за дверью слева, откуда и шел внутрь заметно мелькающий тенями на потолке оранжеватый свет. Приятный запах костра, и, тем более приятный, запах жареного мяса, уже заставляли тело Соккона вспомнить о недостатке необходимых ему ресурсов, вызывания в животе едва заметное от сдавливающей его веревки урчание. Он явно находился в каком-то поселении. Скорее всего, в том, о котором, в своих записях, рассказывал Эрнст, от вещей которого на самом Сокконе теперь почти ничего не осталось. Это было не так страшно, ибо в помещении было довольно тепло, и кровать под ним хорошо его грела. Не учитывая того, что он был крепко связан проходящей через кровать по уровню его живота веревкой, а, помимо одежды Эрнста, ранее Белое Пламя сожрало на нем даже его собственное исподнее. Не целиком, но в самом неприятном месте, оставив на нем одни лишь лоскуты ткани.