Последний из рода Охотников

Глава 22. Выбор

Ч А С Т Ь    Ч Е Т В Е Р Т А Я 

Сил было много. Откуда их столько, я не понимала.

Теперь почти пустой сосуд моего духовного тела наполнился переживаниями и тяжелыми мыслями о моей судьбе. Вопросами, не имеющими ответа. Тяжелыми воспоминаниями. Неизвестностью.

Я бежала по лесу, мимо проносились молодые деревья, пахнущие древесиной. В облике кошки все мои чувства обострялись, а обоняние в особенности. Я бежала и вдыхала окружающие меня запахи. Бежала на запад уже четвертые сутки. За мной никто не гнался, поэтому я могла бы в любой момент сделать привал. Но усталости не чувствовалось. Такое бывало, когда я находилась в единении с Симаром.

От мысли о духе-хранителе на душе стало неспокойно. Похоже, он теперь не способен контролировать себя. И тем не менее, сам того не осознавая, своей яростью он делает меня физически сильнее. У меня появилась догадка о том, что будет теперь, если мы еще когда-нибудь сможем объединиться. Это будет очень сильное единение.

На спине болтался сверток с одеждой Охотника и его оружием. Был там и меч, в котором теперь спал Ниверл. Я даже не смогу его разбудить, потому что не знаю, как это сделать. Но самым главным было то, что удалось сохранить его.

Останавливаться я не стала не только из-за того, что не уставала. Просто хотелось побыстрее вернуться в Крахам, чтобы Просвещенные поскорее разослали людей в города, занятые повстанцами, – пусть передадут всем, что Охотник пропал. Так можно будет быстрее его найти. Еще надо сходить на могилу Анвил. Я, помнится, так и не видела ее похорон. И кто теперь возглавит нашу армию? Аррэл? Если честно, мне этого не очень хотелось. После того, как он не отпустил Виолу на помощь Охотнику… Я никогда не доверяла ему, но моего мнения ведь никто не спрашивал. Один Кенсан разделял со мной одну и ту же точку зрения. Хотя если присмотреться к остальным Просвещенным, некоторые не такие эгоистичные, как Герцог. Виола всегда была рада помочь. Джилл и Джой больше помалкивали, когда дело доходило до споров, но если уж говорили, то я всегда соглашалась с их мнением. Миневра такая же скрытная, как ее способность. Я часто пыталась прочесть ее чувства с помощью своего дара, но натыкалась лишь на стену безразличия ко всему окружающему. И только в бою она жила зловещими эмоциями, толкающими на убийство. Дэверо был настолько прост, что тут даже мой дар не нужен был. Я даже не сомневалась в том, что именно его Предок был первым, кто ушел из Рода Оборотней. Мне даже нравилась Ирана с ее необычайной красотой и наивностью. А вот Ливан был и остался некой загадкой. Я так и не разобралась с его чувствами, но твердо была уверена: ему не стоит доверять. Луи тоже не отличался болтливостью, но был способен действовать самостоятельно, по ситуации, не дожидаясь приказа. Если подумать, то среди Просвещенных все-таки нет негласного лидера, способного стать поперек убеждений человека с более высоким титулом. В этом их сила? Или слабость?

И тут мне стало как-то не по себе. А вдруг Просвещенные уйдут после гибели Анвил? С чего я вообще взяла, что они остались в городе и продолжили дело повстанцев? Но не посмеют же они вот так просто уйти!

Надо срочно найти Охотника! Это единственное, в чем я была уверена.

***

Еще в утренних сумерках стало понятно, что окружающая местность мне знакома. Я все же начала уставать, но останавливаться, когда я была так близко к цели, не хотелось. Крахам уже рядом.

Вот знакомый пригорок. С него Просвещенные узнали о приходе Мессии.

Я ринулась прямо через пригорок, и моему взору предстал город. Центральную башню, которую повстанцы выстроили для Анвил, я увидела сразу. Величественная, высокая, кажущаяся хрупкой, она олицетворяла истинную силу той, что смело вела за собой армию повстанцев.

Дозорный на восточной сторожевой башне, только увидев меня, ринулся вниз, – открывать ворота. Я мысленно улыбнулась этому жесту, на ходу обращаясь человеком. Я зашла в приоткрытые ворота, тщетно пытаясь выровнять дыхание.

- Леди Кошка!

Я посмотрела на дозорного, ожидая увидеть на его лице хоть немного радости, но…

…испуг, смятение…

Я нахмурилась:

- Что-то случилось?

- Вы одна, Вивиан? А где Охотник? – дозорный так много хотел мне сказать, но мгновенно все забыл. – Просвещенные ждут своего лидера!

Я прищурилась и направилась к центральной башне.

Повстанцы обрадовано выходили из домов поприветствовать меня, но на их лицах отражалось недоумение, когда они замечали отсутствие Охотника. Я кивала всем в ответ, торопясь на встречу с Просвещенными. Помнила же, что у Ордена был один лидер – некая Герцогиня Евангелина Файни. Почему-то я наперед знала, что она мне не понравится.

- Вивиан! – Виола первая заметила меня, когда я поднялась по лестнице наверх. – Ты вернулась!

Девочка подбежала ко мне и обняла. Я улыбнулась.

- Кошка, – тихо сказала Ирана. – А где Кенсан?

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Маркизой Катанской. Казалось, девушка перестала дышать. От выражения ее лица внутри что-то ёкнуло. После очищения я видела то, что до сих пор не замечала. В голосе Ираны проскочили тревожные нотки, а в глазах мелькнул ужас, – на мгновение она подумала о самом худшем. И я будто прозрела, посмотрев на Маркизу совершенно с другой стороны.