Последний из рода Тсурэ

2. Данэл

Сидя в аудитории и наблюдая за своими сверстниками, Данэл откровенно скучал. Ему пришлось вести настоящую войну за право обучаться здесь, но в данный момент он усомнился, стоило ли оно того. Окружавшие его мальчики и девочки казались ему совершеннейшими детьми, беспечными и пустыми. С такими нельзя вести дела, и напрасной выглядела надежда обрасти столь нужными клану связями здесь. Никем не замечаемый, укрывшийся за клановым щитом, Данэл мрачно размышлял, стоит ли доверять первому впечатлению, или все же есть смысл потратить пять лет жизни на эту Академию. И недовольно поморщился, когда подошла его очередь представиться. Можно просто встать и уйти, махнув рукой на собственную прихоть, но тогда любимый дядюшка восторжествует и долго еще будет припоминать своему племяннику этот эпизод. Данэл решил выбрать меньшее из двух зол, снял щит, поднялся и представился.

Настороженная тишина, которой приветствовала аудитория его имя, в определенной мере польстила Данэлу, пусть даже он сам не мог бы точно сказать, относится ли она к нему самому или к имени его семьи. Впрочем, как минимум один человек в аудитории точно знал, кто стоит перед ним.

Побледневший и испуганный, куратор Сойни все же нашел в себе силы поприветствовать своего могущественного учащегося, и Данэл милостиво кивнул, демонстрируя, что отметил почтительность служащего. Мысленно усмехнулся – стал бы он размениваться на подобную мелочь. Велико самомнение служащих Академии, а он-то грешил на главу Чолари, что только тот и способен бояться клана Тсурэ.

Данэл счел, что нет больше смысла поднимать щит, и, небрежно откинувшись в кресле, прикрыл глаза, краем уха прислушиваясь к происходящему в аудитории. А сам наблюдал из-под ресниц за людьми, с которыми придется проводить часть своего времени в ближайшие несколько лет. Дети – но это пока. Придет время, и часть из них станет во главе каждый своей аристократической семьи, а другая часть получит право распоряжаться ресурсами рода. Сейчас еще – беспечные юноши, они займут в будущем свою нишу в имперской элите. Но уже теперь можно присмотреться и выбрать, кто из них со временем станет надежным партнером, а то и тылом клана Тсурэ.

За ним наблюдали тоже. Данэл чувствовал на себе чужие любопытные взгляды и усилием воли заставил себя отрешиться от них. В них не чувствовалось угрозы – лишь интерес, и особенный интерес со стороны девушек. Данэл прекрасно знал о своей привлекательности, умело ею пользовался, но и осознавал, какие проблемы могут возникнуть, если позволить себе чересчур заиграться с аристократками. Женщины – лишь средства для достижения цели, но ни в коем случае нельзя давать им повод это заподозрить. А уж становиться игрушкой в нежных девичьих руках и вовсе не дело. Потому-то Данэл и оставался равнодушен к томным взглядам девушек вокруг. Хотя и не забыл о напутствии дядюшки найти не только деловых партнеров, но и выгодную невесту.

Впрочем, Данэл не представлял, какая семья согласится отдать свою дочь в клан Тсурэ.

Куратор Сойни, познакомившись со своими подопечными, заговорил о совершенно скучных вещах. Данэл урегулировал все вопросы касательно обучения еще до того, как его зачислили на первый курс Академии, и слушать, как куратор разжевывает беспечным деткам организацию учебного процесса, казалось ему совершенно бессмысленной тратой времени. А настойчивая рекомендация выбрать старосту курса так и вовсе вызвала глухое раздражение. Зачем тратить время на обучение детишек, которым требуется двойной контроль, чтобы следовать учебному процессу? Сам Данэл не собирался позволять кому бы то ни было вмешиваться в свои дела, а потому счел должность старосты пустой затеей. И все же, когда наконец Сойни ушел, он еще на какое-то время сидел, ожидая, когда основная масса учащихся покинет помещение.

А выходя из аудитории одним из последних, Данэл невольно задержал шаг, став свидетелем довольно некрасивой сцены. Три девушки самой безупречной внешности, утонченные, очаровательные, окружили четвертую – настолько невзрачную и незаметную, что Данэл даже не вспомнил ее имени, хотя и видел ее среди своих сокурсников. При этом несчастная сжалась, слово ее собрались бить, а три красавицы весело смеялись – скорее всего, именно над ней.

Данэл никогда не отличался жалостливостью или сочувствием, а чувство справедливости в нем принимало довольно своеобразные очертания. Он не был рыцарем, практически не руководствовался принципами благородства, и ничуть по этому поводу не беспокоился, но почему-то сейчас не смог просто пройти мимо. Уж слишком несчастной выглядела эта растерянная серая мышка в окружении трех безжалостных кошечек. Даже каменное сердце Данэла Тсурэ дрогнуло от этого зрелища. Поэтому он легкомысленно вмешался:

- Здравствуйте, дамы, - позволил Данэл себе легкую улыбку.

Прекрасно зная, как она подействует на девушек.

Гаэли Принни, великолепная блондинка, которую прежде ему доводилось видеть лишь на обложках журналов и то мельком, уставилась на него своими огромными, скрытыми за ярко-синими линзами глазами. Данэл ничем не выдал своего мимолетного разочарования от этой искусственной красоты, продолжая все так же любезно улыбаться. Он узнал ее взгляд – заинтересованный и жадный, взгляд юной охотницы, приметившей жертву. Много раз на него смотрели вот так, не подозревая, что выбирают жертву не по зубам. Но девушка и впрямь была хороша, такой не жаль и поддаться.

Подруги Гаэли – девушки из чуть менее известных семейств, без особой охоты уступили добычу своей предводительнице, но косились на него с тем же знакомым интересом. А вот серая мышка скромно опустила взгляд, и на ее бледных щечках заалел румянец смущения. Настолько удивительное зрелище, что Данэл решил – оно стоило его вмешательства.