Последний из рода Тсурэ

8. Данэл

Увидев Наятэ на пороге дома, Данэл ее не узнал. Просто не сумел соотнести образ скромной серой мышки с этой красавицей. Окинул ее заинтересованным взглядом, мимолетно подумав, что с удовольствием бы провел с такой девушкой не только вечер, но и ночь, и досадливо посмотрел на часы, без удовольствия констатируя непунктуальность Наятэ.

И едва удержался от изумленного восклицания, услышав знакомый голос – в устах той самой красавицы, которая привлекла его внимание! И долго еще он не верил сам себе, разглядывая девушку тайком. Неужели возможно столь невероятное преображение? Ладно, фигура: серый неприметный костюмчик вполне мог скрадывать роскошные формы девушки, теперь выгодно подчеркнутые удачной одеждой. Волосы, не стянутые в косу, мягко сияли в вечернем свете, так и маня прикоснуться к ним – вполне вероятный эффект. Но ведь ее лицо ничуть не изменилось, почему же от нее невозможно глаз отвести? Отчего раньше он не замечал мягкого сияния ее безупречно белой кожи, длинных ресниц, серебряных глаз, отливающих туманной синевой, пухлых бледно-розовых губ? Неужели все дело в очках, которые она наконец-то сняла? Или в том минимуме косметики, который себе сегодня позволила?

Нет, Данэл никак не мог понять, как такое возможно.

И это смущение, заливающее ее нежные щечки краской. Ему всегда нравилась эта ее черта, казавшаяся невероятно милой, а в исполнении столь очаровательной девушки – вдвойне восхитительной. И растерянность свою Данэл скрывал за молчанием – но не потому, что пытался обдумать произошедшую с девушкой метаморфозу. Он просто наслаждался видом своей спутницы, о которой до этого думал довольно пренебрежительно, не ожидая от их встречи никаких сюрпризов.

Впервые в жизни Данэл не пытался просчитать свои действия, немедленно выбрать линию поведения и решить, как теперь поступить: с девушкой и спором на нее. Его охватило странное желание произвести на нее впечатление, и весь вечер он следовал этому желанию. И получал неприкрытое удовольствие от искренней реакции девушки – на обстановку, достопримечательность клуба, местное меню и танцы. Он ничуть не кривил душой, заявляя, что пригласил ее сюда, чтобы познакомиться поближе. И выбрал «Золотую лилию» исключительно ради того, чтобы поразить воображение девушки, полагая, что Серая мышка мгновенно проникнется к нему доверием и благодарностью за подобную щедрость. То, что и она сумеет его поразить, Данэл совершенно не ожидал.

А Наятэ оказалась полна сюрпризов. Простая девушка? Да-да, конечно. Дочь Ортевиса Прайа и Звездной Лалинэ по определению не могла быть простой. Данэл отметил и ее воспитание, достойное любой аристократки, и врожденную скромность, мешающую девушке осознать, до чего же она прелестна. А ведь поначалу он решил, что вся эта ее маскировка – лишь ловкое притворство, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но Наятэ и впрямь не подозревала, какой хорошенькой девушкой является. А увидев, как она танцует, Данэл с грустью признался самому себе – он совершенно очарован этой девушкой. Это он-то, бесчувственный, лишенный эмоций и бессердечный тип! Но кто бы устоял перед подобным зрелищем? Движения Наятэ, плавные, изысканные, ничем не напоминали те откровенные танцы, к каким Данэл привык. Она была словно гостьей из далекого прошлого, когда дамы еще помнили, что значит держаться с достоинством, и не забивали свои очаровательные головки мыслями о чувственных наслаждениях. Она словно окуналась в музыку с головой, паря в ней, и это привлекало куда больше самых бесстыдных танцев.

Искушение оказалось слишком велико, поэтому Данэл не стал дожидаться, когда подойдет очередь парного танца, и заказал его, чтобы пригласить Наятэ потанцевать. Она оказалась идеальной партнершей, чуткой и отзывчивой. Данэл наслаждался танцем с ней, аккуратно обнимая девушку, направляя все ее движения, и чувствуя сквозь ткань тепло ее тела. Мир словно перестал существовать, сосредоточившись на очаровательной девушке в его руках, и Данэл вдруг осознал, что желал бы продолжать этот танец вечно. И с трудом скрыл разочарование, когда музыка остановилась.

Но один взгляд в ее серебристые глаза, оказавшиеся так близко, привел его в чувство. Потому что он увидел в них то, чего никак не могло быть. И усмехнулся про себя: ведь вся эта девушка – одно сплошное не может быть. Остается лишь смириться и ждать новых сюрпризов, мысленно благодаря Наятэ за то, что та умеет подбирать темы для разговора, прежде, чем он умудрится сказать что-то лишнее.

Потому что девушка, с таким удивлением обнаружившая в нем мага, и сама обладала определенным магическим потенциалом. И, видимо, даже не подозревала об этом.

Ничего удивительного, что Данэл решил убедиться в своих догадках, поэтому-то и отправил робеющую Наятэ на золотую лилию. Он ничуть в ней не усомнился и счел, что такая девушка имеет полное право продемонстрировать пресыщенным аристократам, какой должна быть настоящая дама. И не смог сдержать улыбки, обнаружив, что магия лилии подействовала, заставляя всех присутствующих влиться в танец Наятэ. Никто из них не почувствовал магического воздействия, поэтому провожали прекрасную танцовщицу бурными овациями. А Данэл подхватил обессиленную девушку, даже не понимавшую, почему она так утомлена.

Она была так мила, так очаровательна, и так привлекала Данэла, что он испугался.

Всегда, сколько он помнил себя, Данэл контролировал свои чувства. И этот постоянный контроль не просто вошел в привычку – стал частью натуры, что и позволило ему удержаться на том месте, которое он занял. Никто не мог повлиять на него настолько сильно, чтобы выбить из колеи, он легко мог справиться и с досадой, и с раздражением, и со злостью, не позволяя лишним эмоциям влиять на его решения. Тем более он не обращал внимания на мимолетные свои увлечения, позволяя себе лишь отстраненное любование произведениями искусства, какими были юные аристократки, и столь же недолгое удовольствие от присутствия их в своей постели, когда доходило до подобного.