Последний из рода Тсурэ

17. Наятэ

Это оказалось значительно труднее, чем полагала Наятэ – смириться с тем Данэлом, которого описал ей Ронас Тсурэо. Слова о юном мальчике, безжалостно лишившем жизни собственного отца ради власти, словно яд, отравляли девушку. В это не хотелось верить, но зачем бы Ронасу лгать? Ведь отец для Данэла был в общем-то чужим, тем, кто лишил его детства, кто заставлял его убивать. Наятэ ничего не знала об отце юноши, возможно, он был дурным человеком и заслуживал смерти, но все равно, худшего преступления и представить нельзя. Как бы она хотела никогда об этом не знать.

И до чего же стыдно, думать дурно о том, которому они с мамой так обязаны. Наятэ просто разрывалась на части, желая видеть в Данэле только хорошее и постоянно вспоминая о жутком его преступлении. Именно поэтому она не смела встречаться с ним, не зная, как вести себя в его присутствии. И наблюдала за ним издали, старательно изворачиваясь, чтобы отказаться от очередного его приглашения. Хотя больше всего ей хотелось согласиться, она скучала без него, без их встреч, разговоров, без общества Данэла. И, услышав его распоряжение вместо обычного приглашения, она решила не противиться. Наятэ больше не могла терзаться сомнениями, она хотела знать, почему Данэл так поступил. И надеялась, что это поможет ей примириться с его прошлым.

Наятэ не многого ожидала от ультимативно назначенной встречи. Но Данэл умел удивлять. Начиная от места, куда он ее привез – Наятэ и не подозревала, что в окрестностях столицы есть подобные фантастические виды, и заканчивая той откровенностью, какую он всегда ей демонстрировал. Даже в ответ на самые нескромные вопросы. Позднее Наятэ едва ли не с ужасом вспоминала собственную смелость, позволившую ей в лоб задать тот вопрос, что мучил ее последнюю неделю. Она не опасалась оскорбить юношу, полагая, что ответ в любом случае будет положительным. Но то, что она услышала, ее действительно потрясло. Узнать, что она столько времени совершенно зря винила Данэла в преступлении, которое тот не совершал, оказалось почти невыносимо. Стыд и невероятное облегчение, перемешавшиеся в ее душе, вылились слезами раскаяния. Ее даже не напугало названное Данэлом число убитых им в тот день, потому что она до этого приписывала ему смерть многих сотен. Ошиблась! Все неправильно поняла, и совершенно зря мучилась сама и мучила Данэла. Глупая девчонка! Но как же хорошо, что она заблуждалась.

Великодушия юноши хватило на то, чтобы не заострять внимание на том оскорблении, которое она ему невольно нанесла. Выяснив недоразумение, он будто бы даже повеселел и лишь мягко попросил в другой раз не мучиться сомнениями, а сразу же требовать у него объяснений. Наятэ усовестилась, когда он заявил, будто у нее нет причин ему доверять, и только поэтому не нашла слов, чтобы опровергнуть это утверждение. Данэлу она доверяла, за время их знакомства он ни разу не подвел ее и не обманул. Он всегда был честен, а потому заслуживал доверия.

И хотя Данэл более ни словом не упомянул о ее заблуждении, девушка чувствовала себя виноватой. Конечно, он не был способен на то преступление, какое она невольно ему приписала, и уж кому, как не ей, это знать. Ведь она успела хорошо его изучить, и к тому же он без вопросов и условий пришел ей на помощь при первой же необходимости. Разве мог бы поступить так тот бесчувственный человек, о котором толковал Ронас? И это она не оправдала доверия Данэла. Но очень хотела доказать ему, что больше такого не повторится. Вот только не знала, как.

А он ничего и не требовал. Все стало, как раньше, будто ничего и не случилось. Он все так же приглашал ее на удивительные встречи, развлекал и не делал ни единой попытки сблизиться с ней. И девушка, в начале их знакомства боящаяся чрезмерного сближения, теперь мечтала о том дне, когда их дружба станет чем-то большим. Она сетовала на свою неопытность, которой и объясняла отсутствие развития их отношений. Ведь Данэл едва ли привык добиваться внимания девушек, они сами вешались на него, проявляя инициативу. Но Наятэ совершенно не умела флиртовать, и собственные попытки вести себя посмелее вгоняли ее в краску. И, конечно, он даже не замечал ее скромных попыток. А ей и посоветоваться оказалось не с кем. Мама не одобрит, пусть даже она смирилась с опасным другом дочери; Каттаи начнет отговаривать, да и в последнее время она какая-то рассеянная. А Таале не поймет, тем более, что Данэл все еще считается официальным спутником Гаэли. Библиотека же не давала четких советов, как дать юноше понять, что хочешь сблизиться с ним. Других же источников полезных советов у Наятэ не имелось. Поэтому все, что ей оставалось – это ждать инициативы от Данэла. А он отнюдь не торопился ее проявить.

Так все продолжалось вплоть до того дня, когда Данэл исполнил ее мечту.

Наятэ была совершенно обычной девушкой с совершенно обычными девичьими увлечениями. Кроме одного. Она обожала машины - но не те смирные городские, которыми изобиловали улицы столицы. Ее страстью были настоящие мощные механические звери, чья скорость ограничена лишь благоразумием водителя. Вот только никто не позволил бы девушке сесть за руль подобной машины. Девушка-гонщик? Оставьте, гонки – чисто мужское увлечение. И Наятэ даже не надеялась, что ей когда-либо доведется хотя бы посидеть за рулем столь мощного механизма, не говоря уже о том, чтобы погонять на нем. И все же однажды ей довелось поводить такую машину – в тот вечер, когда Данэла ранили в уличной драке. Но тогда ей было не до того, чтобы насладиться скоростью. И она не осмелилась просить юношу позволить ей порулить снова. Лишь однажды она упомянула о своем несбыточном увлечении, чтобы перевести все немедля в шутку и забыть.

Но Данэл не забыл. Хотя даже не намекнул, зачем зовет ее на встречу в неурочный день.