Последний кадр

Глава 1.

Валерия Дмитриевна Истомина уверенно шагала по подиуму и не видела ничего, кроме слепящей белизны софитов, бьющей прямо в лицо, той самой белизны, которую модели одновременно ненавидели и боготворили, потому что в ней не было ни грамма лжи, ни грамма пощады, ни капли тепла. Свет был такой силы, что мир за его пределами исчезал, растворялся, превращался в чёрную пустоту с редкими вспышками в виде статичного облика фотографов в первом ряду, в виде их жадных глаз и белоснежных улыбок.

Девушка сделала шаг, второй, третий. Каблуки стучали по влагостойкой ламинированной фанере с пугающей ритмичностью, как метроном, как обратный отсчёт, как сердце, которое бьётся слишком громко, заглушая музыку, шёпот за кулисами и собственные мысли, которые в этот момент были заняты совсем не тем, чем следовало бы.

Валерия демонстрировала изысканное длинное платье, а сама чувствовала раздражение от того, что этот показ затянулся из-за безалаберных организаторов и ей придётся торопиться на съёмку рекламы нишевого парфюма. Если она опоздает, это будет катастрофа, упущенный миллионный контракт, который отдадут другой девочке, не позволявшей себе такого непрофессионализма.

Если бы Истомина знала, что через несколько минут мир перевернётся с ног на голову, она бы шла медленнее, впитывала бы каждое мгновение жизни, запоминала бы все звуки, каждый луч света, приторно-сладкую смесь парфюма, дорогой кожи и дешёвого кофе из автомата за кулисами, который она всё равно не пила, но который въелся в память.

До конца подиума оставалось метров пять, и тут случилось нечто необычное: на долю секунды софиты моргнули, и Валерия чётко увидела лицо фотографа в первом ряду. Это был грузный лысеющий мужчина лет пятидесяти в недорогом твидовом костюме, но с добротной камерой в руках. Он смотрел так, как смотрят на модель все фотографы мира: профессионально, оценивающе, чуть хищно, чуть голодно, чуть собственнически, будто уже знал, как будет выглядеть кадр, будто уже видел его на обложке самого популярного журнала, будто уже считал деньги, которые тот принесет. Вроде бы ничего особенного, но в тот момент, когда их с фотографом взгляды встретились, Валерия почувствовала в груди толчок, словно сердце на секунду остановилось, а потом забилось быстрее, компенсируя потерянное время. Истомина списала произошедшее на волнение, дошла до края подиума, развернулась в идеальном пируэте, отточенном годами тренировок до автоматизма, и пошла обратно. Когда модель проходила мимо того же фотографа, она непроизвольно на него посмотрела, софиты вновь моргнули, и толчок повторился, но на этот раз он был намного сильнее. Валерия покачнулась на каблуках, но удержалась. Падать в её профессии было непозволительно. Эта работа была не про красоту, а про умение терпеть, умение улыбаться, когда внутри всё кричало от усталости, идти, когда ноги подкашивались, и быть живой, когда хотелось залечь на дно и долгое время не вставать.

— Ты чего такая бледная? — спросила визажистка Екатерина, когда Валерия скрылась за кулисами. — Испугалась? Первый раз на показе в Милане? Я вот первый раз тружусь на мероприятии такого масштаба. Очень волнительно. Если покажу себя с хорошей стороны, то ещё не раз здесь появлюсь, — хоть Катя и говорила на русском языке с акцентом, всё равно её речь была родной среди всей этой итальянской суеты.

— Голова закружилась, — ответила Лера, потирая виски, — Дай воды.

Катя протянула бутылку. Лера сделала глоток, потом ещё один и ещё. Сердце колотилось где-то в горле, но девушка решила, что это всего лишь адреналин.

— Сейчас будет финальный выход, — напомнила Екатерина. — Давай поправим макияж.

Катя ловко орудовала кисточкой, и на секунду Лера поймала её взгляд: обычный, рабочий, ничем не примечательный взгляд визажиста, который смотрит на лицо модели как на холст. Истомина выдохнула, решив, что ей просто показалось. Она не знала, что её жизненный таймер уже изменился, что фотограф в первом ряду, сам того не ведая, украл у неё сорок минут жизни, просто встретившись с ней глазами, просто сделав свою работу.

Финальный выход прошёл без происшествий. Валерия подарила объективам улыбку, которую репетировала перед зеркалом тысячу раз, улыбку, которая говорила «Я счастлива быть здесь» вместо «Хочу домой».

Истомина с радостью покинула подиум, вошла в гримёрку, начала расстёгивать молнию на платье, и тут в глазах резко потемнело. Лера зажмурилась, потёрла веки костяшками пальцев, размазывая образ, который создавался часами. Когда девушка вновь открыла глаза, она увидела перед собой цифры. Они висели в воздухе и светились ярко-красным светом. Лера видела их так же отчетливо, как свои руки, как Катю, застывшую с пудреницей в руках. Строка неотвратимо и материально гласила: «28 лет 143 дня 6 часов 18 минут 42 секунды... 41... 40... 39... 38... 37...».

— Что это? — с ужасом прошептала Валерия.

— Ты чего? — Катя подошла ближе и щёлкнула пальцами перед лицом модели. — Лер, ты белая как мел. Тебе плохо? Врача вызвать? Тебя тошнит? Может, ты чем-то отравилась?

— Ты это видишь? — Лера ткнула пальцем в воздух, туда, где висели цифры, где секунды продолжали свой неумолимый бег, где время утекало сквозь пальцы, как вода, как песок, как жизнь. — Здесь, прямо здесь светятся цифры. Они тикают. Ты слышишь? Они громко тикают.

Катя посмотрела в указанном направлении, потом перевела взгляд на Леру, и в её глазах мелькнул страх, тот липкий холодный страх, который появляется после встречи с сумасшедшими, с теми, кто перестал быть частью общего привычного мира, с теми, кто видит то, чего нет.