Последний коридор

Глава 2.

Тишина длилась семь секунд.
Потом 16 сплюнула на пол.

— Он знал, что нельзя брать чужой браслет.

— Откуда? — спросил 33.

— Потому что я читала надписи у входа. Там было: «Чужой номер — чужая смерть».

Никто не заметил. Кроме неё. Значит, она читает всё. Запоминает. И молчит — пока не надо.

— Что теперь? — спросил 09. Дрожит. Глаза бегают.

— Теперь решаем, — сказал я. — Остаёмся здесь и ждём, пока дверь откроется сама — или идём дальше.

— А если там ещё ловушки? — прошептал 28.

— Тогда кто-то умрёт, — ответил я. — Но если мы не пойдём — умрём все. Через шесть часов. Голос сказал.

16 подошла к столу. Не тронула браслеты. Только посмотрела на номер 42.

— Они оставили их нам. Не случайно. Хотят, чтобы мы взяли. Чтобы повторили их ошибку.

— Или чтобы мы поняли, что произошло, — сказал я.

— Разница?

— Да. Одно — страх. Другое — знание.

Она кивнула. Первый раз — без сарказма.

— Ты думаешь, они ещё живы?

— Нет. Но их записи — да. Где-то в Саду. В стенах. В записках. В том, что они написали перед тем, как сломаться.

Я подошёл к дальней стене. Там, за пылью, — ещё надпись:

«Ключ — не в конце. Ключ — в том, кого ты оставишь позади.»

— Чёрт, — выдохнул 28. — Это не испытание. Это отбор.

— Именно, — сказал я. — Они не хотят, чтобы мы выжили. Они хотят, чтобы выжил один.

На мгновение все замерли. Поняли. Или почувствовали.

— Значит, — медленно произнёс 33, — мы должны… друг друга?

— Нет, — перебила 16. — Мы должны выбрать, кому доверить выживание. А не кого убить.

— А если никто не достоин? — спросил 09.

— Тогда Сад победит, — ответила она.

Из-за стены — скрежет. Металл по бетону. Близко.

— Идём, — сказал я. — Быстро.

Мы двинулись вперёд. Узкий проход. Справа — ниша. В ней — рюкзак. Один. На нём — номер 11.

28 потянулся к нему.

— Не трогай! — рявкнул я.

Он отпрянул.

— Почему?

— Потому что 11 — из тех браслетов. Значит, это приманка. Или последнее сообщение.

Я сам открыл рюкзак. Внутри — блокнот. Страницы исписаны. Последняя фраза:

«Мы думали, что лабиринт — это стены. Но он — в нас. Каждый раз, когда мы выбираем себя, он растёт.»

Под текстом — карта. Грубая. Несколько зон. И крестик в центре. Надпись: «Последний коридор. Там — выход. Или суд.»

— Это реальная карта? — спросил 33.

— Не знаю. Но лучше, чем ничего.

— А если она ложная?

— Тогда мы умрём умнее, — сказал я.

16 взяла блокнот. Перелистнула. На первой странице — имя: Лиам.

— Он был лидером, — сказала она. — Или думал, что был.

— А потом?

— Потом он выбрал себя. И остался один. А один — не выходит.

Скрежет стал громче. Ближе.

— Двигаемся, — приказал я.

Мы пошли. За поворотом — развилка. Три пути. Над каждым — экран. На этот раз — лица.

На первом — 05. Живой. Смотрит в камеру. Говорит: «Вернитесь. Это не стоит.»

На втором — 42. Мёртвые глаза. Текст: «Они лгут. Выход есть.»

На третьем — мы. Все пятеро. Как сейчас. Надпись: «Выберите одного. Остальные — назад.»

— Это не выбор, — прошептал 09. — Это пытка.

— Нет, — сказал я. — Это правило.

16 посмотрела на меня.

— Кого выберешь?

— Того, кто не станет выбирать других.

Она кивнула. Подошла к третьему экрану. Нажала.

Экран погас. Стена открылась.

За ней — тьма. И голос:

— Участник 16. Вы приняли решение. Последствия необратимы.

Она обернулась.

— Я выбрала тебя, — сказала мне. — Потому что ты не веришь в героев.

— А ты?

— Я верю в выживших.

Остальные замерли. Поняли: их отправят назад. В начало. Без еды. Без времени.

28 зарыдал. 09 ударил стену. 33 просто сел на пол.

— Прости, — сказала 16.

— Не надо, — ответил я. — В Саду нет прощения. Есть только следующий шаг.

Мы вошли в тьму.

За спиной — дверь захлопнулась.

И снова — тишина.

Но теперь — только для двоих.