Последний лепесток любви

Глава 5

Утро в Грейстоун-Мэноре было влажным и тихим. Туман, словно тонкая вуаль, лежал над садом, окутывая деревья и аллеи мягкой серостью. Амелия проснулась задолго до удара часов. Сидя у окна, она смотрела, как первые лучи солнца пробиваются сквозь молочно-белую дымку, и чувствовала в себе и в воздухе нечто похожее — тревожное, несказанное.

Она оделась без спешки. Простое синее платье, аккуратная причёска, шнурованный корсет. В половине седьмого её провели в учебную комнату — небольшую, строго обставленную, с двумя письменными столами, полками с книгами и высокими окнами, из которых было видно задний двор. Возле одного из столов уже сидела женщина в возрасте около сорока, в чёрном платье и белом кружевном воротничке. Волосы — в гладком пучке, лицо — бледное, с суровыми, но не злонамеренными чертами.

— Доброе утро, мисс Хейл, — сказала она без улыбки, но сдержанно. — Я мисс Лэнгтон. В этом доме я отвечаю за ваше обучение. У нас всё по расписанию и без поблажек. Ожидается дисциплина и внимание. Взамен — знания. Согласны?

— Да, мисс Лэнгтон, — кивнула Амелия, присаживаясь на крайний стул.

Через минуту вошла Джулиана — грациозно, уверенно, с лёгкой полуулыбкой на лице. Её светлые волосы были идеально уложены, наряд — чуть изящнее, чем следовало бы для учёбы. Но никто не упрекнул.

— Доброе утро, мисс Лэнгтон, — произнесла она мелодично.

— Доброе утро, мисс Грейсон, — в голосе учительницы появилась тень уважения.

Обе девушки заняли свои места. На столах уже лежали книги: "Premier Livre de Français" — синие обложки, немного потёртые по краям.

— Начнём с фонетики. Произнесите, по очереди: Je suis, tu es, il est...

Джулиана заговорила первой — уверенно, с хорошим акцентом, мягко округляя гласные. Её интонация звучала, как будто она не учит, а вспоминает давно знакомое.

— Превосходно, — кивнула мисс Лэнгтон. — У вас тонкое ухо, мисс Грейсон. Вы уловили разницу между "é" и "è". Это редкость.

Амелия, чувствуя, как в груди сжимается что-то тонкое, взяла свою очередь. Её голос был тише, произношение — осторожнее. Она споткнулась на слове "nous avons", проглотив звук.

— Нет, — резко сказала учительница. — Не «нувозавон», а «нузавон». Слушайте, а не выдумывайте.

Амелия кивнула и повторила.

— Лучше, — сухо заметила мисс Лэнгтон, — но вы слишком напряжены. Французский не любит страха. Он требует лёгкости. Не зажимайте челюсть. Открывайте рот.

Джулиана слегка улыбнулась и отвела взгляд в окно, как будто это её не касалось, но глаза её блеснули.

Урок продолжался ещё полчаса. Джулиана отвечала быстро, легко, уверенно. Амелия — медленно, не без ошибок. И каждый раз, когда она ошибалась, учительница вздыхала так, словно мир снова пошёл не в ту сторону.

После короткого перерыва они перешли к истории Англии.

Мисс Лэнгтон открыла толстый том и, не поднимая головы, сказала:

— Сегодня — Стюарты. Начинаем с Якова I. Кто скажет, в каком году он вступил на престол?

— 1603, — немедленно ответила Джулиана.

— Совершенно верно. А почему?

— Потому что умер Елизавета I, не оставив наследников, и Яков — сын Марии Стюарт — стал единственным законным претендентом.

— Отлично. Формулировка чёткая. Мисс Хейл, добавите?

Амелия растерялась. Она читала накануне, но запуталась в датах и именах. В голове всплыли строки — «унион корон», «пуритане» — но ничего не складывалось.

— Он... был королём Шотландии, — несмело начала она. — И... принял английскую корону... по праву крови?

— Слишком общее, — отрезала мисс Лэнгтон. — История не терпит неопределённости. Если вы хотите быть услышанной, мисс Хейл, вам придётся научиться говорить ясно и точно. Это не роман. Здесь важны факты, а не чувства.

Амелия сжала пальцы в замок под столом.

— Да, мисс.

К полудню занятия завершились. Мисс Лэнгтон собрала книги, оставив короткую заметку

— Завтра — продолжение династии Стюартов и спряжения глаголов II группы. Прошу подготовиться. Мисс Грейсон — как всегда, вы показали высокий уровень. Мисс Хейл — надеюсь на прогресс. Пока надежда есть.

Она удалилась с той же выверенной строгостью, с какой входила.

Джулиана медленно собрала свои вещи. Она не глядела прямо на Амелию, но в её взгляде была лениво-снисходительная насмешка.

— Не расстраивайся, — сказала она, поправляя рукав. — Не все созданы для книг. У кого-то другие... достоинства. Возможно.

Амелия ничего не ответила. Она лишь взяла свою тетрадь и вышла первой, чувствуя, как щёки горят не от стыда, а от злости. На себя, на свои слова, на тон мисс Лэнгтон.

Но больше всего — на Джулиану. Потому что она была права: в этом доме Амелия была всегда на шаг позади.