Последний лепесток любви

Глава 14

В кабинете стояла тишина, наполненная только звоном часов и лёгким потрескиванием поленьев в камине. Разговор, начавшийся с формальностей, постепенно утратил излишнюю вежливость и перешёл в спокойное течение деловых суждений, перемежаемое краткими, но точными репликами.

Сэр Реджинальд, склонившись над бумагами, извлечёнными из ящика стола, изредка бросал взгляды на собеседника, словно всё ещё пытаясь понять подлинный смысл визита, который, как ни странно, оставался таким же ускользающим, как и в момент прибытия.

Сэр Генри Олден сидел с прямой спиной, рука его покоилась на подлокотнике кресла, а вторая, в перчатке, слегка касалась колена. В его лице не было ни усталости, ни раздражения , только та самая сдержанная решимость, которую носят мужчины, привыкшие быть понятыми без объяснений.

— Благодарю вас, сэр, — произнёс он, поднимаясь — Я полагаю, на сегодня достаточно. Вы были любезны и предельно точны , качества, ныне редкие даже среди уважаемых домов.

Сэр Реджинальд встал следом, слегка поклонился.

— Я признателен вам за то, что удостоили нас своим вниманием, сэр Генри. Уверен, дальнейшее согласование не встретит затруднений. И... если потребуется моя подпись — она будет, как говорится, не последней на листе.

Сэр Генри одобрительно кивнул. Он направился к выходу,

и в этот самый миг — словно за сценой кто-то дал знак , во дворе послышался скрип колёс и тяжёлое дыхание лошадей. Оба мужчины остановились.

— Полагаю, это мои дамы, — заметил сэр Реджинальд, бросив взгляд в окно.

— Они ездили в город, по какому-то... непременному женскому делу. Платья, вероятно.

Сэр Генри вежливо кивнул, словно принял к сведению мимолётную реплику о дамах, не выразив ни интереса, ни нетерпения. Он повернулся, чтобы покинуть дом, и ровным, неторопливым шагом направился к двери, за которой уже звучал приглушённый гул возвращения.

И едва он отворил её, как навстречу ему по ступеням поднимались две фигуры, одна — в плаще цвета гортензии, другая — в нежно-персиковом, модного покроя, с кружевами по вороту .

Леди Агата остановилась первой. Её глаза, едва уловив облик мужчины, вскинулись с удивлением, которого она не успела скрыть. Выражение лица, всегда собранное и властное, на мгновение потускнело , как будто перед нею явился не сосед по округе, а фигура, сошедшая со страниц лондонской хроники.

Джулиана, шедшая следом, замерла ступенью ниже. Она молча взглянула на мужчину, и в её лице, прекрасном, но юношески невозмутимом, проступило то самое удивление, которое испытывают девушки, чья жизнь до сих пор была выстроена по строгому образцу. Словно нечто живое, не поддающееся учебникам, вдруг оказалось ближе, чем позволяла дистанция приличия.

Сэр Реджинальд, сохраняя безупречный светский тон, обратился к гостю

— Сэр Генри, позвольте представить вам мою супругу, леди Агату Грейсон, и мою дочь, мадемуазель Джулиану.

Сэр Генри слегка склонил голову. В его движении была точность без излишества, а в голосе — та мягкость, которая никогда не звучала неопределённо.

— Честь для меня, миледи, — произнёс он, обращаясь к леди Агате.

— Мадемуазель, — добавил он, слегка наклонившись к Джулиане.

— Быть представленным в столь достойном доме — удовольствие, которое не нуждается в оправдании.

Леди Агата ответила сухим поклоном, удерживая на лице улыбку, в которой было, пожалуй, чуть больше усилия, чем позволял её ранг.

— Мы польщены, сэр Генри. Должна признаться: подобные визиты становятся всё более редки в наше время. А потому тем более ценны. Мы... не ожидали... Я надеюсь, дом был в состоянии достойно принять вас?

Сэр Генри кивнул с учтивой отстранённостью.

— Вполне, миледи. Сэр Реджинальд был безупречен, как и всегда.

Джулиана слегка склонила голову, а её взгляд на мгновение задержался на лице Генри,будто стремясь запомнить каждую черту , для анализа, обсуждения, сравнения.

— Ах, но раз уж судьба привела вас к нашему порогу в этот день, — произнесла леди Агата, вновь обретая привычную уверенность в голосе , — позвольте мне выразить надежду, что столь редкий и неожиданный визит не завершится столь же поспешно. Мы были бы искренне рады, если бы вы оказали нам честь... разделить с нами ужин сегодня вечером. Ничто изысканное, разумеется — лишь камерный стол в кругу семьи. Но дом Грейсонов, смею надеяться, ещё способен быть гостеприимным.

Слова были произнесены с безукоризненной интонацией.

Они не звучали, как просьба , но и не оставляли сомнений в желании хозяйки видеть его за своим столом.

Сэр Генри выждал мгновение , как подобает мужчине,

чьё «да» всегда весит больше, чем простая учтивость.

Он склонил голову, отвечая

— Миледи, вы чересчур добры. И всё же мне придётся оказаться неблагодарным , обстоятельства, к сожалению, не позволяют мне воспользоваться столь любезным предложением. Некоторые дела, отложенные ради визита, требуют моего возвращения к ним без промедления.

Леди Агата едва заметно кивнула , слишком сдержанно, чтобы это можно было назвать разочарованием, но и недостаточно равнодушно, чтобы не ощутить , приглашение было не только формой.

— Разумеется, — отозвалась она, — дела, как известно, не терпят праздности, особенно когда их ведёт человек вашего уровня. Но всё же, смею надеяться, наш дом не останется навсегда лишь точкой на вашей дороге.

Сэр Генри чуть улыбнулся.

— Ни один уважающий себя человек не забудет такого приёма, миледи.

Сэр Реджинальд, всё это время наблюдавший за обменом реплик с молчаливым одобрением, сделал приглашающий жест в сторону дорожки

— Позвольте, я провожу вас, сэр Генри.

Сэр Генри снова кивнул дамам, сдержанно и без тени торопливости, развернулся с точностью выверенного жеста, и в сопровождении хозяина дома уже было направился к выходу .

День клонился к вечеру, и свет — жёлтый, мягкий, с примесью золотистой пыли , медленно скользил по каменным плитам террасы. Воздух стал гуще, ветер , терпкий, с намёком на смену погоды. Он едва шелестел листьями, касался лацканов, и, кажется, говорил на языке, который могли услышать лишь те, кто умеет молчать.