Последний лепесток любви

Глава 17

На следующее утро всё началось так, как начиналось всегда. Тот же узкий свет скользил по панелям стен, тот же едва слышный скрип ступеней отзывался под её лёгкими шагами.

Амелия спускалась по лестнице, держась, как всегда, чуть в стороне от звуков и света. Но на нижнем пролёте, ещё не дойдя до столовой, она различила оживлённые женские голоса, смешанные со звонким смехом и лёгким перестуком фарфоровых чашек.

Голоса доносились из гостиной. Она подошла медленно, остановилась в дверях и не сразу решилась войти. Внутри, под сводами высоких окон, в полумраке шёлковых портьер и золотистом утреннем свете, несколько девушек сидели, окружённые мягкой роскошью кресел и запахом жасмина.

Они были прекрасны , каждая по-своему . Молодые, уверенные, сияющие свежестью тех, кто никогда не сомневался в своём праве быть замеченной.

На их платьях играли складки тончайших тканей, рукава были украшены лентами и стеклярусом, на шейных платках булавки с жемчугом. Руки их двигались неторопливо, голоса звучали живо, но в пределах приличия, точно отмеренные воспитанием и зеркалами гостиных.

— Ну скажи же, ты его видела? — проговорила одна , черноволосая, в платье цвета сливочной розы. Губы её были слегка приоткрыты, словно от волнения, не столь подлинного, сколь желанного.

— Кто именно? — протянула другая, покачивая браслет на запястье, словно по привычке.

— Ах, ну конечно, сэр Генри Олден. Все только о нём и говорят с того самого момента, как стало известно, что он вернулся в Рейвнли. И говорят… — она понизила голос, наклонившись ближе к подруге, — что он был вчера здесь. В этом доме.

Некоторые девушки, услышав это, замерли , не от удивления, а от чистого любопытства. Так замирают пальцы над кружевом, если неожиданно заговорили о свадьбе.

— Ты была? Видела его? — обратилась третья к Джулиане, которая сидела поодаль, величественно, как маленькая королева в кругу приближённых.

— Ах… — Джулиана вздохнула с таким видом, будто речь шла о короле, сошедшем с гравюры. — Мы вернулись, когда он уже собирался уходить, но я всё же имела удовольствие видеть его — пусть на мгновение. И, смею сказать, даже столь краткая встреча была вполне… содержательной.

Все взгляды обратились к ней.

— И каков он? — вопрос прозвучал нетерпеливо, словно каждая из них хотела подставить своё воображение под новый штрих.

Джулиана не спешила с ответом.

Она откинулась немного назад, позволив свету упасть на её щеки, и заговорила ровно, почти снисходительно , как подобает особе, имеющей личное впечатление от мужчины, о котором другим остаётся только гадать.

— Он высок. Очень высок. И держится прямо — как военный, но без резкости. На нём был тёмный сюртук, сшитый безукоризненно… но всё дело не в одежде, а в том, как он её носит.

Некоторые девушки вздохнули , восхищённо или с притворной завистью.

— Лицо у него резкое, выразительное. Чёрные брови, тёмные глаза… но не суровые, нет, в них есть то, что…— она замялась на мгновение, — что заставляет замолчать, когда он смотрит на вас. Будто он уже знает, что вы собирались сказать , и вам остаётся только кивнуть.

— Ах, как романтично, — выдохнула одна из подруг, почти мечтательно — Так и вижу, как вы обмениваетесь взглядами через балконную дверь. Ты в бледно-голубом шелке, он в тени, свечи отражаются в его глазах…

Джулиана усмехнулась , довольно, но скромно, ровно настолько, чтобы не выглядеть самодовольной, но и не отказываться от образа.

— Ну, до балконов мы ещё не дошли, — проговорила она, — однако, быть может, леди Стэнвик нам предоставит этот шанс.

Слова Джулианы повисли в воздухе, словно лёгкий аромат духов, оставляя после себя тонкий след, в котором и ожидание, и самодовольство, и мечта.

Некоторые из девушек улыбнулись, кто-то обменялся быстрым взглядом, словно безмолвно подтверждая: да, если и есть кто-то, кому позволено стоять ближе к огню , то, без сомнения, это Джулиана.

На миг наступила пауза, но та пауза, в которой слова лишь собираются в кружево, чтобы вновь выпасть на свет уже с новым блеском.

— Всё бы прекрасно — внезапно проговорила мисс Розария, небрежно поправляя ленту на рукаве — если бы не одно «но».

— Ах, ты, конечно, о его супруге, — откликнулась другая девушка, рыжеволосая мисс Эллинор, с оттенком игривой строгости. — Но, дорогая, что в наше время значит слово «женат», если супруга проживает в другой части королевства и, по слухам, даже не отвечает на его письма?

Смех пробежал по кругу, тихий, как шелест шёлка.

— Мне кажется, — вмешалась третья, с задумчивым выражением лица, — что в обществе уже почти решено: они живут порознь, и он не делает ни малейших усилий к примирению.

— Возможно, он и вовсе считает себя свободным человеком, —вставила Розария с легчайшим пожатием плеч, которое в её исполнении выглядело как утончённый реверанс. — И, надо признать, выглядит он скорее вдовцом, чем мужем.

— Быть может, — протянула Джулиана с ленивой улыбкой, — его сердце ждёт того, кто сумеет заставить его забыть прежнюю оплошность. А такие ошибки, как известно, проще прощаются в хорошеньком обществе и при свечах…

Эта последняя реплика вызвала одобрительный шорох.

Пары глаз взглянули на Джулиану с тайной завистью и безмолвным признанием: она умела держать внимание. И, быть может, она действительно надеялась стать той, кто заставит забвение выглядеть как долг.