Последний Оазис

Глава 5

На следующий день они вошли в настоящий лес. Здесь густо росли пальмы, кипарисы и каштаны, вдоль узкой тропинки тянулся дикий виноград, переплетались зеленые, покрытые мягким лишаем стволы деревьев, и то и дело сверху спускались лианы. Было влажно и душно.

Вьюнка осталась позади, но, как минимум, до полудня в лесу по-прежнему слышалось тихое журчание — мелкий приток, как сказал Ильсо.

Это успокаивало Когона — значит, не пропадут. Значит, где-то совсем рядом ушло от цепких рук человека племя его сородичей. То, что это произошло на два дня пути ближе к Эшгету, не имело значения: все русло реки было для них спасением. Так заверил Ильсо, но Когон и сам понимал, что эльф прав.

Он увел орков, когда Когон подставился. Поверил Императору и попал в плен — прямиком к позорному столбу. И если бы не ловкость и смекалистость Ильсо, быть его голове одной из тысячи брошенных в кучу у эшафота. И потому сейчас Ильсо был ведущим — знал, куда пройти и как, без привлечения лишнего внимания. Когону, по большому счету, было все равно: лишь бы вернуться домой, удостовериться, что со старейшиной все в порядке, и идти искать Истинных — чтобы те вернули убитых.

Перед глазами само возникало улыбающееся и спокойное лицо Зурхи, будто она принимала все, как должно — и разруху в племени, и смерти сородичей, и потерянность Когона, впервые опустившего руки и не нашедшего ответа что делать. И красные маки у нее на животе, и лепестки, срывающиеся капельками с сердцевины и спадающие к подолу. И неестественную бледность ее кожи, и вмиг стекленеющий взгляд. Ее забрал Император. Как и весь привычный ему мир.

— Т-ш-ш! — это прозвучало как-то злобно, и Когон остановился. Ильсо зыркнул на него и кивнул под ноги: он наступил на ветку. Когон перевел непонимающий взгляд.

— Слишком шумно ступаешь! — пояснил эльф. Орк закатил глаза: у разведчиков явно была какая-то другая картина мира, они будто вовсе не смотрели, куда идти, главное, чтобы шли тихо. — Тут могут быть сатиры.

— Ну и что? — шепотом спросил Когон и так же картинно повторил жест с закатыванием глаз. — Топоры мне на что?

Он кивнул на пояс с оружием, Ильсо едва сдержал рык:

— Нам нельзя наследить! И попасться. Сатиры — отменные шпионы, один только святой Инувис знает, кому они служат!

— Никто не знает, иными словами, — буркнул Когон на упоминание эльфийского бога и обернулся: позади едва плелась Этель с поддерживающим ее под руку гномом.

Оргвин кивнул и, очевидно услышав их разговор с Ильсо, потянулся за молотом, но Когон его остановил:

— Не торопись, гном. Ильсо слишком мнительный. — И, сделав над собой усилие, перевел взгляд на девчонку. Она тяжело дышала и с головы до пят обливалась потом. На бледном лице выделялись огромные лазурные глаза, волосы она повязала платком. Казалось, вот-вот, и она рухнет прямо на месте, но, заметив, что Когон ее изучает, едва слышно, задыхаясь, пролепетала:

— Кажется… — она глубоко вдохнула, — по мне кто-то ползет…

Она оступилась и непременно упала бы на землю, но гном ее удержал. Отчего ее глаза стали еще шире, а кожа — белее прежнего. Ильсо резко развернулся и в два шага оказался рядом с ней:

— Что это и где? — процедил он сквозь зубы, но девчонка заверещала:

— Не знаю! А-а-ай!

Ее визг разлетелся по округе, отражаясь эхом среди густо растущих деревьев, и теперь Когон уверенно кивнул гному: сейчас его молот будет нелишним. Но прежде чем гном успел сделать хоть одно движение, платок на голове девчонки засветился: будто костер тлел на темном фоне ночи или солнце клонилось к горизонту — свечение явно походило на… пламя!

— Туманные духи гор… — пролепетал Оргвин, глядя, как порыв сжигает ткань, и наружу вырываются волосы девчонки, целиком охваченные огнем.

Когон зарычал от досады: уже услышал, что к ним приближалась стая лесных сатиров, а, развернувшись, встретился лицом к лицу с клинком одного из козлоногих.

— Наш лес! — заверещал он и яростно накинулся на орка. Из кустов повылазило еще с дюжину таких же. Когон церемониться не стал: его топор рубанул четко под изогнутым рогом. С противным блеянием сатир рухнул ничком. Его сородичи бросились в атаку.

Когон только и успел поймать укоризненный взгляд Ильсо, но тут же переключил внимание на стадо мелких козлоногих “людишек”, как любили называть сатиров в их племени, и вскинул руки, будто приглашая в свои смертельно крепкие объятия.

Отбивая неровный ритм копытами, будто расстроенное стадо, сатиры в прыжке преодолели поваленные бревна и всей гурьбой накинулись на орка.

Когон будто этого и ждал. Поманил низкорослых сатиров усмешкой, перехватил топоры и сходу обезвредил двух самых ближних. Где-то скраю, выдохнув, к драке присоединился Оргвин. Ильсо по-прежнему чего-то ждал. Или… разбирался с волосами девчонки?

Поймав азарт битвы и вкус скорой и несомненно легкой победы, Когон и думать забыл о проблеме, которая выявилась у них же в отряде. Пока его собственную спину не обожгло что-то резкое и… беспощадное. Бывшее когда-то волосами Этель.

Сатиров в одночасье и след простыл. Трое воинов застыли в немом оцепенении, глядя на человеческую девчонку, которая сама вперилась в них испуганными глазами и не знала, что делать.