Последний Оазис

Глава 8

Кроме фляжек с водой, из обоза с провизией Оргвин с Ильсо взяли также мешок сушеных фруктов, вяленую дичь, орехи разных видов, шелковый платок, эмблему командира, сапфировое ожерелье, три пары мужских панталонов с золотой вышивкой (что стало предметом ворчания Когона, насмешек Ильсо и восторга Оргвина) и какие-то чудесные стрелы, которые вызвали у эльфа неподдельный интерес.

Ну, и новые сапожки, парой размеров поменьше, почти впору Этель. Теперь она шла, почти не спотыкаясь, почти вприпрыжку, счастливая. С тем же разноцветным тюрбаном на голове — подарком от добряка Оргвина: мало ли что опять с волосами? Подводить совсем не хотелось. Тем более, что отношения в отряде только-только стали налаживаться. Оргвин заботился о ней, как о маленькой дочурке, Ильсо интересовался ее состоянием и иногда — моментами из прошлого. Безобидными и совершенно ничего не значащими, как ей казалось: где жила, кому служила, как проходили испытания в Академии Тэгеша, что видела на рынке.

Она отвечала с удовольствием: та жизнь нравилась ей, несмотря на то, что в скором времени ей предстоял вход в новый — взрослый — этап, замужество и рассекречивание ее маленькой тайны. Она тревожилась на этот счет, но быстро возвращалась в рабочий строй: все же более приземленные задачи и поручения Ди Форсуна занимали ее мысли куда больше, чем неосязаемые страхи. Будет волноваться после — решила она. Пройденного не вернешь.

Когон избегал и взгляда, и любого разговора. Этель это отследила четко: сама то и дело посматривала на орка, на что он либо ускорял шаг и уходил вперед, либо предлагал обсудить маршрут Оргвину или Ильсо, либо наоборот замедлялся и отставал, чтобы “проверить, не идет ли кто по их следам”.

Ильсо говорил, что тут и проверять нечего: это очевидно. Особенно после того, как они все-таки ослушались указа Императора и отправились по своим делам в Долину Нищих. Этель это не пугало. Наоборот, она предвкушала там оказаться — в месте, которое может стать ее новым домом.

Слова Ильсо об имени короля эльфов вызвали в ней только досаду: выходило, что ее возлюбленный оказался обычным мошенником. Представился красивым именем, подарил искусный подарок, покорил красивыми словами об ее лазурных глазах и далеком Оллурвиле…

Эти рассказы всколыхнули в груди Этель теплое волнение, что она сама потянулась к нему с поцелуем, а потом, поддавшись чутким ласкам благородного эльфа, разрешила гораздо больше.

А сейчас она вздыхала, вспоминая то первое чувство, которое оказалось обманом, но все равно не жалела об ушедшем. Что бы ее ни ждало после и наверное даже очень скоро, в Долине Нищих. Тем более, что Лайонель исчез не сразу: она виделась с ним еще децену, пока однажды в назначенное время он просто не пришел. Как не пришел и на другой день, и через месяц, и… до сих пор. В последнюю децену она уже перестала ждать сама: не приходила в условленное место у Висячих Садов, не оборачивалась на каждый осторожный шаг у дома, не плакала в темноте чулана, укрывшись от другой прислуги. Но, приходя на рынок, невольно высматривала знакомый силуэт среди прибывших эльфов-торговцев.

Сейчас же она видела только живой интерес Ильсо к этой странице ее прошлого, его осторожные расспросы, как будто невзначай — он спрашивал по долгу службы, — но она говорила: нечего ей было скрывать. Хотя обида теплилась по-прежнему: он оставил ее накануне военного переворота, после того, как она доверилась ему как самому близкому, которого ждала два года после случайного, но такого судьбоносного знакомства.

Барханы сменялись редкими маленькими оазисами — путники взяли направление чуть западнее, чтобы попасть в деревню змеелюдов. Когда они пойдут южнее, по заданию Императора, там начнется настоящая пустыня. Так говорил Оргвин, который признался, что оттуда и пришел со своей Тусклой горы. Об этом Этель не думала: то будет без нее.

Но когда подошли к зеленому островку, на котором ровными рядами выстраивались дома, поняла — пришли.

Они вчетвером застыли на высоком бархане и смотрели на чудесную, почти сказочную долину: за три дня хода по песку, пусть и с перебежками между оазисами, любая зелень и, тем более, влага стали на вес золота. Сейчас им оставалось только спуститься, чтобы суметь и надышаться, и напиться вдоволь.

— Вы вниз, я как обычно прикрою, — скомандовал Ильсо после того, как каждый по очереди выразил свое восхищение конечным пунктом прибытия. — Нас ждет Вайсшехх, идите к нему, он даст справки. Я прослежу, чтобы все было четко.

— Лишаешь нас своего клинка и стрел. Опять, — проворчал Когон и бросил на друга укоризненный взгляд. Тот парировал:

— Если будет засада, у вас появится страховка в моем лице. Что там сейчас в деревне, кто знает?

— Хотя бы не разрушена, — вздохнул Оргвин. — Значит, не все потеряно, есть шанс на теплый прием.

— Но все равно смотрите в оба. Затишье может оказаться мнимым.

— Как и всегда, — закатил глаза Когон и протянул эльфу руку: — Увидимся у Вайсшехха.

Ильсо кивнул, обменялся рукопожатием с гномом, кивнул Этель и скрылся где-то среди барханов. В глаза полетел песок: поднялся ветер. Гном прикрыл лицо рукой, орк зажмурился. А выждав, когда стихнет порыв, негромко скомандовал:

— Идем. Не будем терять время.

***

Спустились быстро. Ветер неловко подгонял в спину, но Этель радовалась: здесь, в долине, теплилась жизнь.