Последний обет для дракона

Глава 9. Совет Старейшин

Элария

Лунный свет, холодный и беспощадный, струился по драконьей чешуе на моей груди, отливая призрачным серебром на белоснежных мантиях членов Совета. Я сидела не в конце стола, как новичок, а во главе. Место председателя пустовало формально, но все знали: пустовало для меня. Власть в Совете Старейшин больше не была игрой теней. Она была сталью, обнаженной и отточенной.

– Архон, твой отчет о расходовании артефактного фонда, – мой голос, тихий, как скольжение ножа по шелку, разрезал тягостное молчание. – Три неучтенных кристалла Огненного Сгущения. Для частных экспериментов? Или для оплаты молчания того шамана с Южных Склонов?

Старец Архон побледнел, его пергаментная кожа затрепетала. Он не ожидал, что компромат вынут так скоро и так публично.

– Элария... Член Совета... я...

– Сдай их в общий фонд к завтрашнему рассвету, – я не повысила тона. – Или Совет узнает, куда именно ушли кристаллы. И почему шаман теперь нем, как рыба. Следующий. Мастерица Иллина. Проект «Теневой Клинок». Прекратить. Немедленно. Испытуемые первокурсники Темного факультета – не расходный материал для твоих амбиций. Или я найду тех, кого ты уже «израсходовала».

Иллина, обычно непробиваемая, сжала губы. Ее желтые глаза метнули ядовитый взгляд, но встретили лишь ледяное спокойствие. Я не угрожала. Я констатировала. И все знали – ведьма сделает.

Так прошел Совет. Каждый старейшина получил свою порцию «просвещения». Не угроз – фактов. Не шантажа – напоминаний о долге. Моем долге. Долге новой хозяйки Академии. Когда последний старец, понурившись, покинул зал, в опустевшем пространстве воцарилась тишина, звонкая, как удар клинка о лед.

– Удовлетворена, Хозяйка? – язвительный голос Эсгильда Холодного прозвучал из глубины зала. Он стоял в тени у окна, наблюдая, как рушатся столпы его былого влияния.

Я медленно повернула к нему голову. В моих глазах не было гнева. Был холод космоса.

– Удовлетворение – удел слабых, Эсгильд. Я навожу порядок. Тот порядок, который ты утратил, увязнув в страхе и мелких интригах. И пряча своего крысёнка.

Мгновение он молчал. Его лицо, всегда безупречно контролируемое, исказила судорога ненависти.

– Ты зашла слишком далеко, выскочка, – прошипел он. – Ты играешь с огнем, о котором даже понятия не имеешь! Башня... ее тайны... они не для таких, как ты!

– Для кого же? Для тебя? – Я встала. Моя белая мантия, казалось, впитала весь лунный свет, делая ее призрачным видением. – Для того, кто боится собственной крови? Кто прячет наследника в подвалах, как позор? Башня отвергает слабых, Эсгильд. И она уже выбрала. Меня.

Я не стала ждать ответа. Мои каблуки из кости марала отстучали мерный ритм по каменному полу, направляясь к тяжелым, окованным черным металлом дверям в глубине Зала Совета. Двери в Запечатанный Зал Башни. Двери, к которым у Эсгильда больше не было доступа. Моя ладонь легла на холодный металл. Не ключ, не пароль – чистую, необузданную волю Албасты, смешанную с грозным дыханием Дракона, дремавшего в ее глубине. Магия Эсгильда, века охранявшая вход, завизжала, как раненый зверь, и рассыпалась в черную пыль. Двери с глухим стоном распахнулись. И я вошла.

В Запечатанный Зал. Воздух здесь был иным. Густым, как старое вино, пропитанным запахом времени, пыли, металла и... силы. Неистовой, древней, слегка пугающей. Высокие своды терялись в темноте. Светились лишь немногие магические бра, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стеллажи, уходящие ввысь. Стеллажи ломились от: Свитков в шкурах неведомых зверей:

Их шрифт был чуждым, угловатым, будто высеченным когтями. «Песнь Камня», «Хроники Падения Небесных Дворцов», «Диалоги с Бездной». Знания, запрещенные даже Старейшинам. Кристаллов, пульсирующих тусклым светом:

Одни – кроваво-красные, другие – мертвенно-синие, третьи – черные, поглощающие свет. Артефакты невероятной мощи и чудовищной опасности. «Сердце Пламени Пустыни», «Слеза Ледяного Титана», «Око Теней». Оружия, чей вид леденил кровь:

Клинки из кости исполинских существ, посохи, увенчанные черепами с горящими глазницами, щиты, покрытые шкурой чего-то чешуйчатого и древнего. Запечатанных сосудов:

Стеклянных, металлических, каменных. Внутри что-то шевелилось, стучало, нашептывало на мертвых языках.

Но мое внимание привлекло не это. В центре Зала, на массивном пьедестале из черного базальта, лежали три предмета:

Свиток, перетянутый жилой дракона: «Родословная Пламени и Тьмы: Холодные и Албасты». История не союза, а войны. Войны за господство над Потоком Зверя и Духа, за право быть Сосудами Первородной Силы.

Необработанный кристалл размером с кулак мерцал внутренним бело-золотым светом, знакомым до боли. Он жужжал тихо, отзываясь на ее драконью сущность. «Сердце Хранителя» – гласила табличка. Артефакт, способный будить и направлять силу таких, как Малгрот. Или уничтожать их.

Маска: простая, из полированной кости, с прорезями для глаз и рта. Но от нее веяло такой концентрацией холодной, безличной магии, что меня передернуло. «Лик Ледяного Безмолвия». Маска Верховного Арбитра Академии – титула, вакантного со времен Великого Раскола.