Последний обет для дракона

Глава 11. Побег

Малгрот

Смерть Эсгильда меня не шокировала. Я знал, что это должно случится еще ночью, еще в Башне. Я не знал всех деталей. Но случилось, и случившееся меня не пугало, не заставляло раскаиваться. Откуда такая уверенность, что это неизбежно произойдет?

С ритуального ножа капала кровь. Она немного выпачкала мне руки и чужой камзол, который так уютно сел на плечи. Меня подбежали, схватили, скрутили и поволокли. Плечи скручивали сильно, но я ничего не чувствовал. Я и раньше-то не боялся боли – мы с ней давно знакомы. Сегодня я ее не чувствовал. Ритуальный нож упал на землю. Когда я, выкручивая шею, попытался его увидеть, то понял, что его нет. Возможно, что кто-то позарился на такой необычный и очень острый нож.

Меня потащили в зал совета Академии. Ткнули, пнули, бросили. Но я не упал. Толкнули в сторону молодой красавицы с презрительным выражением лица. Таких лиц я видел немало. Черты ее описать сложно, но это презрение и надменность. Я не успел ничего рассмотреть толком, ни ее фигуры, ни лица в деталях, даже ее одежду бы не мог отличить от иной. Видел я только пренебрежение. Ничего нового для меня. Обычно я опускал глаза и хотел провалиться сквозь землю. Не сейчас.

Я знал, что испачкан грязью и кровью, что вид мой не просто беден… Но это всё не имело значение. Взгляд схватил ее взгляд. Никаких сражений и противостояний, никаких выяснений. Просто я должен и имею право смотреть ей в глаза. Возможно, она хотела, чтобы я опустил глаза. Но она не приказала, чтобы меня ударили по затылку или ударили в лицо. И это подтверждало, что я должен и имею право смотреть ей в глаза.

***

Элария

И в голову стукнула мысль, острая и опасная: «Может быть, еще поиграем, крысеныш? Прежде чем сломать тебе хребет».

Внутренний двор Академии – был забит под завязку. Ученики, бледные и перепуганные, стояли плечом к плечу, образуя плотную, дышащую стену. Наставники выстроились у зданий факультетов, их лица – маски ледяного безразличия, но глаза бегали, выдавая напряжение. Стража в полных доспехах выстроилась полукругом перед деревянным помостом, копья наперевес, создавая хлипкий барьер между толпой и местом действия. В центре – этот самый помост, сколоченный наспех из грубых досок, еще пахнущих смолой и страхом. На нем – два кресла. Одно – простое, для палача или свидетеля. Другое – высокое, с готической спинкой, резное, темное дерево. В этот день оно было моим троном. Я восседала в нем, откинувшись, ощущая каждую занозу подлокотника. Передо мной, скованный по рукам и ногам в толстые, черные от времени и ржавчины цепи, стоял он. Малгрот. Казалось, цепи должны были согнуть его, придавить к грязным доскам. Но он стоял прямо, как обожженный сук. Взгляд его был устремлен куда-то поверх голов толпы, в серое, низко нависшее небо. Ему, черт возьми, было плевать. Или он так хотел, чтобы я поверила в его безразличие. Серое небо давило, как потолок склепа, будто и оно приползло поглазеть на жуткий спектакль.

— По Закону Академии и сводов правил самого Алтая, — начала я, не повышая голоса, но каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами тишины, — убийство под сенью этих стен карается смертью. Чистой. Окончательной. — Я медленно провела взглядом по толпе. — Особенно когда речь о жизни Эсгильда Холодного. Нашего Ректора. Столпа. Человека, чьи заслуги перед Академией высечены не только в памяти, но и в самой ее плоти – в этих стенах, в этих башнях. Забыть их... невозможно.

Толпа зашевелилась, загудела. Кто-то с факультета Боевых Искусств выкрикнул что-то одобрительное, грубое. Я подняла руку – один жест, резкий, как удар кнута. Шум стих мгновенно, сменившись гнетущей, звенящей тишиной. Даже ветер притих.

— Но, — пауза затянулась. Я смотрела прямо в его глаза, пытаясь прощупать эту каменную стену безразличия. — У нас есть... иная традиция. Старая, как сам Камень. Виновный в самом тяжком преступлении может искупить вину кровью. Или службой. Он может доказать Академии свою ценность. — Я чуть наклонилась вперед. — В бою. До последнего издыхания. В испытании, от которого содрогнутся стены. В услуге... грязной, опасной, той, за которую никто другой не возьмется. Или за которую не хватит духа.

Малгрот чуть склонил голову. Не в поклоне. Скорее, как бык перед ударом. И в уголках его тонких, бескровных губ – мелькнуло. Тень. Призрак улыбки. Быстрее, чем моргнет глаз.

***

Малгрот

Когда произнесли приговор, мне было все равно. Я успел рассмотреть эти странную молодую женщину. Точно молодая, совсем молодая, но сказать о ней девушка нельзя – слишком цепкий и решительный взгляд, такой только у воинов и…старых ведьм. Когда она сказала, что ч могу оказать услугу, вместо того, чтобы умереть… мои губы дрогнули. Она хотела, чтобы я жил. Она точно этого хотела. Я был ей нужен. Не знаю зачем. Но нужен.