Последний полёт

6. Мир Угасший. От смерти к жизни

«И на костях прошедших дней зародится новая жизнь...»

...Я не терпела это место. Ненавижу, ненавижу, ненавижу его!

Но все же в нем есть... своеобразная красота.

Странно видеть такое. Когда я только явилась сюда, то сперва решила, что ошиблась «адресом», и меня занесло аккурат в Десятый Мир. Вокруг, куда ни посмотри, расстилалась безжизненная пустошь, усеянная осколками стекла, а небо было затянуто сплошным покровом черно-серых туч, никогда не набрякающих живительным дождем. Ни деревьев, ни травы, ни животных — лишь ветер да песок, что грозился выколоть мне глаза. Когда-то здесь было море, но море высохло, и я нашла лишь несколько раковин, вот-вот собирающихся рассыпаться пылью; когда-то тут были леса, но остались лишь обгоревшие стволы и спекшаяся земля, похожая на поверхность бездонного черного омута; когда-то здесь были звери, но я видела только кости — они хрустели под ногами, они пятнали склоны холмов, они огромными арками восставали из пепла, точно какие-то нелепые змеи, застывшие на середине движения. Сама жизнь исчезала из этого мира, с каждым новым пятнышком плесени, бережно стертым с поверхности камня, с каждым новым клочком мха, заботливо укрытым пеплом. Ее не осталось нигде — ни на земле, ни в воде, ни в воздухе!..

Только здесь.

И, полуприкрыв глаза, я неловко падаю в осыпающиеся цветы.

Здесь — Оазис. Во всяком случае, мне удобнее называть его так. Сама я его нашла или же он «нашел» меня — сказать трудно, но, когда я вывалилась из прохода, ноги будто сами привели меня сюда — в небольшую долину, спрятанную на дне гигантского кратера, наверняка оставленного одним из огненных камней, что время от времени обрушиваются на этот изуродованный мир. Правда, в этом случае валун был действительно гигантский — он основательно пробил землю, и скалы, окружающие долину, поднимаются до самых облаков, так что влага скапливается на их синевато-черных боках и стекает вниз, порождая ручьи, питающие озеро. Только благодаря этому долина еще не высохла, подобно другим местам этого кошмарного мира, и здесь все еще существуют другие краски, кроме серого и черного, черного и серого. Здесь пестрым ковром встречают гостя похожие на драгоценные камни клочки жизни, и остается лишь опуститься среди них, на мягкую жирную землю, глядя на очередную грозу...

...сквозь оплетенную растениями белесую решетку ребер.

Я знала, что найду их в этом мире. Пусть и не знала, как именно. Но нашла. Кости. Тысячи, тысячи костей. Казалось, невозможно ступить и шагу, чтобы не напороться на острые зубы, торчащие из земли, на когтистые лапы, на зазубренную пилу гребня. Я и раньше встречала драконьи кости, но здесь... здесь их было просто неисчислимое количество, и все они покрывали эту землю — там, на берегу озера, их уже давно превратило в пыль, но рядом со входом в долину останки были еще белыми и крепкими, что свидетельствовало: это кладбище используется уже не одну сотню лет. Думаю, если бы мне взбрело голову собрать все похожие на агатовые клинки рога, что я нашла, столичные рынки лопнули бы от такого изобилия, и всей королевской казны не хватило бы для того, чтобы оплатить мне этакое богатство...

Другое дело, что я совершенно не собиралась мародерствовать.

Я ждала. Уже довольно... долго. Признаться, время в этом месте мало что значило — оно словно осталось где-то там, за границами Вселенной, и на смену умирающим цветам обязательно распускались новые, а скалы... да что им будет-то, даже если пройдут девять тысяч моих жизней?..

Пожалуй, слишком долго. Но я обещала себе дождаться, обещала, что смогу разгадать загадку этого странного мира, и потому терпеливо сидела день за днем, под неизменно-черно-серым небом. Для сна пришлось занять одну из небольших пещерок, образовавшихся у подножия скал — скорее, правда, расщелин, но в них, по крайней мере, не дуло, так что можно было сидеть спокойно, перебирая записи и пытаясь карябать свой очередной отчет... Айхарра милосердная, ну и дурой я себя чувствовала, беспокоясь об оценках в Академии в таком месте!

Ну, по крайней мере, это помогало не рехнуться от безделья. Не бог весть что, конечно, но больше заняться было нечем: в озере, насколько я поняла, не водилось даже мелкой рыбешки, среди цветов глупо было бы искать животных крупнее каких-то мелких букашек, а скалы... э-э, впрочем, ладно, я и без того о них не слишком лестно отзывалась. А посему ничего удивительного, что я как раз мучительно вспоминала, как пишется слово «необычайнейший», когда внезапный вой — ох, ну и мерзкий, я вам скажу, звук! — прогремел в нешироком ущелье, ведущем в долину, а я, едва не завопив от ужаса, с трудом удержалась от того, чтобы не опрокинуть на свою писанину походную чернильницу!

Что... что это было?

Впрочем, прежде, чем я успела породить какое бы то ни было объяснение, рев повторился снова — кажется, еще громче, и пришлось спешно зажимать уши, чтобы не дать ему ввинтиться в мозг. Третий вой раздался уже совсем близко, и у меня застучали зубы, так что я со страхом ждала, что четвертый раз меня уже точно прикончит...

Однако вместо этого я увидела самого «певца».

Высотой не меньше трехэтажного городского особняка, он шел, склонив голову до самой земли, и некогда яркие кроваво-алые глаза теперь напоминали лужицы засохшей крови, в которых не было видно и капли разума. Если бы мне вдруг захотелось бы попрыгать у этого монстра на спине или выдернуть себе на память пару похожих на серые иглы чешуек — уверена, он бы и тогда не заметил моего присутствия!

Другое дело, что я не собиралась вытворять ничего подобного.

Я смотрела. Смотрела на эту огромную голову, похожую на наконечник копья бога-воителя, на тяжелые черные рога, тускло блестевшие в свете далеких молний, на кончики острых клыков, торчащих из закрытой пасти. Мне ужасно хотелось спуститься вниз, подойти к этому невообразимо древнему созданию и просто спросить у него — что здесь случилось? — но я не осмелилась даже пошевелиться. Да и вряд ли он бы ко мне прислушался — похоже, сейчас ему не было дела ни до меня, ни до своих соплеменников, ни даже до всех Девяти Духов разом! Он сам был воплощенным Дахариатом, Духом Разрушения, и теперь, вволю повеселившись на пустынных равнинах остального мира, он явился сюда, чтобы... чтобы!..