Последний полёт

8. Мир Мерцающий. Призраки вечности

«Мы не уходим — мы живем в сердцах тех, кого любим.»

 — Интересно... когда все это кончится — я исчезну?

Тихий и спокойный голос — слишком спокойный для такой ситуации! — заставил меня невольно вздрогнуть, после чего прямо из воздуха передо мной соткалась встревоженная физиономия, и призрачный дракон слегка наклонил голову... то, что осталось от его головы.

То, что еще не успело окончательно развоплотиться.

 — Пожалуйста... расскажи мне еще.

 — Не говори глупостей, Грустные Глазки, — как можно оптимистичнее проворчала я, примеряясь, куда ударить крошечным долотцем. — Никуда ты не исчезнешь. Ксершу твоя душа без надобности — он не пожирает маленьких дракончиков за то, что те внезапно заболели — так что очень скоро ты возродишься снова. Может быть, в этом мире... или в каком-нибудь другом. Ты бы хотел попасть в другой мир, малыш?

 — Не знаю, — дракончик нахмурился, и вслед за головой из сумерек проступило остальное туловище... ого, до самых плеч! — Наверное, можно было бы попробовать, но... — он смущенно замерцал, и я невольно улыбнулась.

 — Значит, вернешься сюда, — пришлось постараться, чтобы голос звучал как можно увереннее. — Родишься снова у Гибкой Шейки, или Волнистой Гривы, или даже у этой... как ее... ну, твоя подружка?

 — Она мне не подружка! — тут же возмущенно зашипела эта малявка, ради такого случая даже «проявив» себя до основания хвоста... давай, милый, еще немножечко!.. — но, чтоб тебя, не вышло... — и, словно прочитав мои мысли, дракончик погрустнел. — Она не подружка, — добавил он уже тише.

 — Я знаю, малыш, — в ответ на эти ужасные слова мне осталось лишь еле слышно вздохнуть и, наклонившись, осторожно подуть на свое «творение». Смола таги — непростой материал, по текстуре больше напоминающий стекло, и мне потребовалось почти два дня (судя по количеству «снов»), чтобы все-таки найти подходящую корягу и извлечь из нее небольшой, примерно с три моих кулака, но безупречно-прозрачный обломок синевато-зеленого цвета. Не слишком, конечно, впечатляюще, но выбирать было не из чего, ибо шаман уперся рогом и слушать ничего не желал! Айхарра милосердная, терпеливая — иногда мне до боли хотелось наплевать на свои обязательства и высказать этому ходячему ископаемому все, что я о нем думаю!.. — но приходилось сдерживаться и надеяться, что дряхлый дракон, как никто иной похожий на ветхое привидение из всеми забытых сказок, не особенно часто проверяет содержимое своего сундука...

 — Как думаешь, господин Старый Ворчун скоро прознает, где мы прячемся?

 — Ну, он много знает... — протянул дракончик с явным сомнением в голосе... однако прежде, чем я успела случайно оттяпать себе полпальца, мерцающие «глаза» Великого Шутника сменили цвет на радостно-голубой, — но не думаю, что даже ему придет в голову лезть за нами сюда.

 — Да уж, — несколько иронично хмыкнула я, сдувая со лба промокшую от пота прядку и кисло осматривая своды заброшенной пещеры, сплошь поросшие сорняковыми грибами. Всего несколько лет назад тут, судя по всему, была неплохая плантация, и призрачные драконы (призрачные призрачными, однако назвать их совсем бесплотными язык не поворачивался — иначе зачем им понадобился настолько внушительный источник пропитания?) ревниво оберегали ее границы от извечных «паразитов» — шляпкогрызов, подтачивателей, паутинников... ну, и самой страшной местной заразы — грибной плесени, что уже успела порезвиться здесь вволю, покрыв изначально белесые, пронизанные ниточками бледного голубого свечения шляпки кормовых грибов своим грязно-желтым пушком, кое-где свисавшим вниз не хуже шаманской бороды!

Плесени этой, к слову, драконы боялись как огня, и их прямо-таки выворачивало наизнанку, стоило им учуять ее слабый приторно-сладкий запах, так что можно было не сомневаться: ни один из членов племени, пребывая в здравом уме и твердой памяти, по доброй воле не сунется на «зараженную территорию», и, наверное, даже мне, когда закончу с работой, придется сходить к источнику. Бр-р... обычно-то я не против ванны, но, чтобы перебить плесневый запах, остается только одно: как следует отмыться едким грибным мылом, которое обязательно «найдет» парочку новых царапин у меня на коже! Сами драконы, во всяком случае, молодые и здоровые, его агрессии словно бы не замечали — видимо, тонкие чувствительные шкурки только казались такими, и не так давно я лично видела, как одна из местных мамаш, как ни в чем не бывало, намыливала своего отпрыска. Кажется, это была Гибкая Шейка... или Раздвоенный Хвостик?

Мудрейший Демалат, дожили: я забыла свои же собственные прозвища!

Хотя, скажу откровенно, моей вины тут нет. Вот правда! Ибо призрачные драконы, при всей своей очаровательности, категорически не признают имен, и на меня, попросившую старейшину племени представиться, «посмотрели» как на сумасшедшую. Ну, или сделали вид, что посмотрели — формально глаз у них ведь нет, а то, что я считаю таковыми, к зрению имеет лишь самое косвенное отношение. Да, драконам неприятен любой яркий свет, и, когда я впервые зажгла фонарь, в свете которого мне предстояло строчить отчет, первый же встреченный дракон шарахнулся в сторону, как от прокаженной, едва не разбив себе лоб! — но при этом такие понятия как «цвет» или «сияние» им совершенно неведомы: существует тьма (это хорошо) и не-тьма (а вот это ужасающе плохо!). Не-тьма для них означает, что где-то наверху пробило каменную крышу, и очень-слишком скоро ядовитые пары, миновав естественные грибные фильтры, проникнут внутрь и отравят воздух, вынудив обитателей подземного мира спешно затягивать пробоины в потолке каменным грибом, в огромных количествах пользоваться своим едким мылом («Смывает то, что не должно здесь быть», — не очень понятно прояснил мне этот момент шаман) и, по возможности, во все глаза следить за своими плантациями, ожидая нашествия болезней!..

Впрочем, через несколько дней порядок обычно восстанавливался — каменный гриб наращивал временный «зонтик», замытые до дырок в шкурке малыши сбегали от излишне переживающих за них родительниц, а грибоводы с облегчением убирали свои раковины-ловушки, наполненные жгучей смесью, и последними объявляли о том, что опасность миновала, после чего жизнь племени возвращалась в обычное русло. Лично мне ни разу не довелось стать свидетельницей подобного переполоха, однако я охотно представляю себе эту картину: флегматичные, на удивление чуждые переменам драконы внезапно оживляются и начинают, точно перепуганные куры, метаться по пещерам, собирая самые нужные вещи, стараясь не спотыкаться о липнущих к ногам малышей, попутно пытаясь выяснить друг у друга, что именно происходит...