Последний полёт

9. Мир Смеющийся. В будущее

«Смерти нет — есть только вечная Жизнь, возрождающаяся сама в себе».

 — Странница-Странница-Странница-Странница!

Мамочки...

 — Ну ты где? Ты здесь? — грохот. — Или здесь? — грохот... — Или ты тут?

Ой, Ду-у-ухи... я ж свою коллекцию раковин в сумку не убрала... Хоть бы не нашла, хоть бы не нашла, хоть бы!..

 — Ва-а, ра-а-акушки!

...Напрасные мечты.

 — Я здесь, Жемчужинка, — с поистине мученическим вздохом мне пришлось выбраться из-за занавески и улыбнуться маленькой драконочке... так, словно у меня болели все зубы разом. — Не трогай, пожалуйста, я с ними еще не закончила.

 — А-а, ты их будешь снова перекладывать? — малявка, уже намылившаяся стащить у меня дивную завитушку, которую намедни принес ее брат, тут же вытянулась по струнке, спрятав лапки за спину — несмотря на крайне беспокойный характер, к моим научным изысканиям молодежь морских драконов относилась с величайшим пиететом, и, едва узнав, что приличный стог сена, который я выпросила у местного садовника (высоким штилем — Хранителя Жизни), называется мудреным словом «гербарий», дракончики прониклись, остепенились... да так, что на следующий день приволокли мне второй! 

Особой радости по этому поводу я, впрочем, не ощутила — как-то, знаете, было скорее обидно, что те же самые несчастные кустики, которые мне у Хранителя пришлось вымаливать чуть ли не на коленях... хотя ладно, Ксерш с ним. В любом случае, то занятное происшествие подсказало мне способ борьбы с мелкими любопытными паразитами: если не хочешь, чтобы все твои пожитки были пожеваны, порваны и пущены в расход — объяви их чем-нибудь ценным, с длинным и, по возможности, «научным» названием. Например, не просто блокнот, а «чрезвычайно важные записи для подготовки и написания научной статьи», не просто вуррячье одеяло, а «термоизолирующее покрытие из шерсти животного семейства трехкоготных», не просто нижнее белье, а... гхм, ладно, проехали. В конце концов я обнаружила, что даже чертилка для записей у меня именуется как-то мудрено, и поскольку память у местных драконов была великолепная, а вот у меня — не очень, постоянно возникали сложности, когда вчерашний «инструмент для записи» оказывался «опять-чернила-закончились-чтоб-тебя!». И наоборот. 

Тяжела, ох тяжела жизнь студенческая...

 — Так что ты хотела, Жемчужинка? — напомнила я о своем существовании драконочке, уже успевшей сунуть нос в мои каракули... Эх, от души надеюсь, что за месяц моего пребывания здесь эта егоза все же не успела выучить человеческий язык! Хотя... Эта — может! — Большой Лов перенесли?

 — А? — ну точно, забыла... — Ой, нет-нет-нет, все в порядке! Просто Волна просила тебе передать, что у нее начала отставать чешуя, а это значит, что ... (я не стану пытаться это воспроизвести — язык драконов для меня сродни русалочьему) уже близко, и она подумала, что тебе захочется увидеть...

О Духи...

Вы хоть что-нибудь поняли из этого навала слов? Нет? Ну что ж, я поначалу тоже путалась. Взрослые-то драконы еще более-менее разборчиво изъяснялись, но малыши — о-о-о, это просто жуткий ужас! Энергия, с которой жили молодые драконы, буквально плескалась в каждом их движении, в каждом жесте, и даже просто стоять на месте — просто стоять! — для них было невыносимо: им нужно было идти, бежать, нестись сломя голову! Даже во время чтения свитков они не могли сидеть, как полагается, и когда я впервые увидела читающую Жемчужинку... скажем прямо: не шевелилась только ее голова. Все остальное тело, от покрытой нежной гривой шейки до кончика длиннющего хвоста, извивалось, сжималось, перекручивалось и свивалось кольцами, словно ему было ужасно тесно в собственной шкурке и хотелось быстро, быстро, быстрее выбраться наружу! Взрослые драконы, если я намекала на неумеренную кипучесть их потомства, только усмехались в бороды, поглядывая на меня с этаким снисходительным любопытством: дескать, а на что я вообще жалуюсь?.. — так что в конце концов с этим пришлось просто смириться. Как с вечной сыростью в воздухе, с диетой из морепродуктов или вот этим самым обычаем...

Гм.

Хотя, в общем-то, сколько похорон я уже видела?

В конце же концов... умирают все.

 — Странница?

 — Да, Жемчужинка, я поняла. Я пойду к Волне, как только... только вот немного приберу вещи.

 — О, замечательно, здорово, она будет рада! — от восторга маленькая посланница аж встала на передние лапки, упершись задними в потолок... м-да, юная леди, вам бы только в цирке работать. — Приходи поскорее, тут же, немедленно! — и, едва приподнявшись над полом, Жемчужинка серебристой стрелой вылетела за порог моего жилища, предоставив мне вздыхать и предаваться печали в гордом одиночестве.

Волна...

 — И зря переживаешь, — фыркнула подруга, едва я, с на редкость кислой рожей, предстала перед ее сияющим взором, вместо обязательного подарка притащив совершенно дурацкий браслет из раковин-капелек, который пришлось собирать буквально на коленке, — В детском пузыре я видела очаровательную малышку — знаешь, у нее такой симпатичный завиток пониже глаза, вот тут, — она провела кончиком языка по своей поблекшей темно-синей шкуре. — Уверена, выберут ее, и вы с ней обязательно подружитесь! А я... — тут она хмыкнула. — Я уже достаточно напиталась солнцем. Моей энергии хватит на века вперед, и к тому времени, как я вернусь сюда, наш город уже отдрейфует далеко на запад... как думаешь, там и правда найдутся острова?

 — Кто знает, — меня не так-то просто было заразить легкомысленным тоном, но я постаралась, чтобы голос, по крайней мере, не звучал как у плакальщицы. — Может быть, их давно смыло водой...

 — Не узнаем, пока не увидим! — оптимистично заявила драконица. — И вот здесь, пожалуйста, — после чего, повернув голову, предоставила мне на осмотр еще один громадный участок гривы, которую следовало вычистить, вычесать и переплести. У самой Волны лапы уже почти не действовали — когти, как оказалось, отвалились еще накануне, а пальцы уже начали рассыпаться чешуей, так что пришлось мне и еще паре ее подруг приводить ее в надлежащий вид.