Последний правитель Наймара

ГЛАВА 2

Многослойная серая дымка облаков словно широкими невесомыми перьями накрыла жаркое солнце над лазурным морем Западных островов. На самом большом из них, в столице, смуглые люди в белых одеждах один за другим зажигали большие и плоские, больше похожие на блюдца, свечи. Казалось, весь город собрался на этом прекрасном берегу с удивительным золотым песком – таким же золотым, как и едва уловимый оттенок в волосах местных жителей. Все они сейчас стояли молча. Тишину нарушали разве что дети, наперегонки собирающие расколотые перламутровые ракушки, да размеренный шум волн. Угрюмый седой старик в изрядно потрёпанном, некогда тоже белом, платье и в не менее потрёпанном длинном жилете поверх, деревянной клюкой за шиворот поймал пытающуюся куда-то бежать девчушку лет пяти от роду с крупными каштаново-рыжими кудряшками.

- Стой тут! – Мужчина недовольно поморщился и проворно убрал палку за спину. Девочка с досадой сложила руки на груди и насупившись хотела было что-то ответить, но не успела. - Неожиданно люди стали расступаться перед странной процессией. Впереди шагали три уже немолодые женщины, совершенно не в лад распевавшие известную каждому в этих местах прощальную песнь. Совсем юная жрица следом несла на вытянутых худых руках плетёную корзину, доверху наполненную разноцветной тканью - несла торжественно и важно; за ней едва поспевали шестеро крепких мужчин с большой и тяжёлой деревянной лодкой, дно которой полностью было покрыто нежными благоухающими цветами. Там, в оранжевых одеждах, под причудливо расшитым яркими нитями покрывалом из плотной и переливающейся ткани, будто безмятежно спала красивая молодая девушка. Её роскошные тёмно-русые волосы, и капли лишённые того прекрасного тёплого оттенка, что присущ всем жителям островов, длинными волнами укрывали до локтей смуглые, протянутые вдоль туловища руки.

- Что это, дед? – Удивлённо спросил ребёнок почти шёпотом.

- Мы желаем ей спокойной воды и светлой дороги к Сагаре. Когда в кровавом камне отразится солнце, – старик указал пальцем на жрицу, в это время надевающую на ушедшую незамысловатое кольцо с ярко сверкающим рубином, - Богиня с небес увидит и проведёт её в своё прекрасное цветущее царство. – Старик мечтательно закатил глаза. - Каждый мечтал бы забыться в ясный безоблачный день.

Девчушка задумчиво посмотрела на небо:

- А если не будет ясного дня, что тогда?

- Значит, Бог-шакал Каа хочет забрать человека в страну вечного холода и тоски. Страну, которая окружена такими высокими горами, что и солнца не увидеть. Не перекричать дикие ветра, пытаясь вымолить пощаду. Не встать с колен, разве что вместе с кусками кожи, примерзая к обманчивой ледяной земле. Каа нашлёт острые каменные дожди, закинет в море ржавый крюк луны на длинном тросе из жил мертвецов, и потащит ладью с грешником в гнетущий мрак. – Старец неожиданно сам испугался своего рассказа, до того ясно представил картину. Девочка же недоверчиво пробурчала:

- А если Боги перепутают? Как выглядит лёд? Ты его видел? А снег белый? Он похож на соль?

- Глупая!  - Дед обернулся и пригрозил болтушке пальцем. – Какое счастье, что никто не видел! Только в древних книгах, рукою самих Богов, - добавил он, немного подумав, стоит ли вообще продолжать рассказ, – сделано описание каждого из миров настолько подробное, что волей-неволей начинаешь сомневаться, а не бывал ли и ты там?

- Ааа…

По воде уже плыли многочисленные, тающие на глазах или гаснущие от солёных брызг свечи. Пришло время спускать на воду тёмную лодку, к которой медленно подошла первая из жриц Вечного храма. Застёгивая на шее мёртвой девушки кожаный тонкий шнурок с четырьмя цветными деревянными бусинами, едва слышно произнесла:

- Знай, что Белые облака – покорность воле Небес, кристальная чистота. Они же благие деяния. Алому огню присущи красота и любовь, а Оранжевому острову – жизнь в цветущих садах. Золотое солнце пусть в час сомнений укажет путь! Пусть хоть там тебе повезёт прочесть Судьбу.

Я буду очень скучать, Ллея. – Тихо добавила она. - И помолись за нас Сагаре. – Женщина подняла вверх одну руку, другой как бы рисуя в воздухе круг – символ бесконечности жизни. Пора! По команде мужчины спешно подтолкнули лодку к воде.

Лёгкие волны несли её вслед за погаснувшими свечами, а позади тёплый ветер подхватывал лепестки пёстрых цветов из рук всё больше отдалявшихся жриц. Люди стояли на берегу до тех пор, пока горизонт совсем не опустел. Никто не проронил ни слезинки, ведь здесь не умирали - лишь уходили куда-то далеко, где словно любящие родители ждали их Боги. Только старик, глядя на стремительно темнеющее небо, с тоской произнёс:

- Бедная девочка. Сегодня наверняка будет дождь…

***

-Эй, Идис! – Колдун, разъярённый словно стая бешеных псов, выскочил из покосившейся лачуги, из трубы которой жуткими клубами валил едкий, глубокого серого цвета, дым.

– Ты готова спалить дом и быть проклятой собственным отцом, лишь бы удрать подальше к своему треклятому морю. – Он было сделал ещё несколько шагов, но спохватился.

- Демоны, проклятые жуткие Демоны! - Мужчина как будто вспомнил о чём-то невероятно важном и заспешил обратно. Его чёрные, наполовину скрытые тяжёлыми веками глаза, пылали праведным гневом. Внутри лачуги практически ничего не было видно и Ковар, задыхаясь и выплёвывая очередные проклятия, спешно начал читать заклинания, но лишь только развиднелось, снова схватился за голову. Старинная карта миров была разорвана в клочья, и на одном из уцелевших фрагментов явно мерцал портал.

- Идис… -  Колдун стремительно направился к берегу, попутно поправляя то и дело съезжавшую набок старую меховую шапку. Когда-то давно облюбованная молью она, вкупе с криво застёгнутым бархатным плащом, явно с чужого плеча, и спутанной смоляного цвета длинной бородой, делала образ Ковара довольно комичным, если не сказать совсем смешным.

- Непутёвая медведица! – Пробубнил колдун и не успел больше ничего добавить. Его взору предстала удивительная картина: