Последний причал

ГЛАВА 5. КОМАРИНЫЙ БУНТ И СУП ИЗ МЕДУЗ

ГЛАВА 5. КОМАРИНЫЙ БУНТ И СУП ИЗ МЕДУЗ

Седьмой день после Тишины.

На «Последнем причале» выживание начало обрастать рутиной. Рутина была спасительной. Она заполняла время, отвлекала мозг от мыслей о бесконечной, лишённой берегов пустоте и о том, что скрывалось в светящихся глубинах под килем.

Утро начиналось с бодрящего, как удар током, голоса Боцмана, который обходил кубрики: «Подъём! Кому мало спалось — поспите на вахте, под созерцанием прекрасного пейзажа!» Пейзаж за бортом, как всегда, представлял собой бесконечную водную гладь под низким, тяжёлым небом странного серо-лилового оттенка. Воздух по-прежнему пах озоном и сладковатой гнилью.

Завтрак (08:00). Камбуз.

Лидия Петровна превратила скудный паёк в акт творческого сопротивления. Сегодняшнее блюдо она назвала «Атлантическая похлёбка с сюрпризом».
–А какой сюрприз? – с опаской спросил Лёха Морозов, уныло ковыряя в миске что-то полупрозрачное и студенистое.
–Сюрприз в том, что это съедобно, – парировала повариха, грозно сверкая половником. – Медуза, парень. Планктонная. Даша говорит, безопасная. Белка больше, чем в той тушёнке, которую мы бережём на чёрный день. Ешь и не ной. Иван, тебе добавки? Ты сегодня с Пашкой рангоут чинить будете, силы нужны.

Иван мрачно ковырялся в своей порции. Субстанция была безвкусной, слегка солоноватой и отчаянно пыталась выскользнуть из ложки. Рядом Паша Ковалёв методично, без тени эмоций, поглощал свою порцию, будто это была овсянка.
–Секрет, – хрипло прошептал Паша, заметив мучения Ивана. – Не нюхать. И представить, что это холодец. Без мяса.
–Спасибо, – фыркнул Иван. – Теперь я вижу перед собой тарелку прозрачного холодца. Это… не лучше.
–Учись, Стрельцов, – бросила через стол Кира Солнцева. Она ела быстро и функционально, запивая похлёбку глотком воды. – В машинке, если солярка на вкус попадёт, тоже не мёд. Но глотаешь и работаешь дальше.
–Кира, а правда, что ты вчера у дяди Васи чайник из старых трубок спаяла? – вклинился Макс Егоров, усаживаясь рядом с ней. Он всё ещё пытался найти подход к судомеханику.
–Не чайник, а дистиллятор дополнительный. Эффективность на 15% выше. А «спаяла» — это громко сказано. Соединила, – она бросила на него оценивающий взгляд. – А ты с инвентаризацией складских остатков закончил?
–Работаю, – с достоинством ответил Макс. – Выяснил, что у нас есть три ящика сгущёнки 1987 года выпуска. Боцман говорит, она теперь как цемент. И 500 килограмм гороха, который нужно замачивать сутками. В общем, пиршество нам светит ещё то.
–Главное, что светит, – мрачно пошутил Лёха. – В отличие от солнца. Оно светит, но не греет. Как моя первая любовь.

За соседним столом Марина Соколова и Артём Волков обсуждали карту, расстеленную рядом на скамейке. Они ели автоматически, не отрываясь от линий широт и долгот.
–По звёздным наблюдениям мы здесь, – Артём ткнул карандашом в точку в Атлантике. – Но течение сносит нас сюда. К бывшим берегам Ирландии. Если они, конечно, ещё на поверхности.
–«Бывшие берега»… – Марина покачала головой. – До сих пор не могу привыкнуть. Так, если плыть по течению, через пять дней можем упереться во что-то. Или не во что-то.
–Оптимистично, – заметил Артём.
–Реалистично, – поправила Марина. – О, смотри, кто идёт.

К ним подошла Даша Белова с мрачным видом. Она поставила на стол небольшую колбу с водой.
–Плохие новости. Биохимический анализ. В воде появились следовые количества неизвестных органических соединений. И… повышенный фон. Не радиационный, а какой-то другой. Биологически активный.
–Это как? – нахмурился Артём.
–Это как если бы вода стала… слабым психоделиком. Или гормоном. В микроскопических дозах пока. Но если концентрация будет расти…
–Люди начнут сходить с ума? – спросила Марина.
–Или меняться, – тихо сказала Даша. – Организмы адаптируются. Кто во что горазд.

Рабочая вахта (09:00-13:00). Палуба.

Боцман поставил перед Иваном, Пашей и Лёхой задачу: проверить и подтянуть все ванты на грот-мачте. Работа на высоте, в подвесных беседках.
–Морозов, ты как белка, лезь первый, – скомандовал Боцман. – Ковалёв, ты за ним, страховку держи. Стрельцов, ты на палубе, подавай и принимай. И не уроните друг друга, а то на обед одной медузой меньше будет.

Лёха, забравшись на первые ванты, обернулся и крикнул вниз:
–Иван, смотри, какая красота! Видимость — миллион на миллион! Ничего не видно!
–Очень смешно, – пробурчал Иван, подавая ему конец троса. – Ты там держись, а не шути.
–Да я как держусь! Как та самая медуза за ложку! Цепко!
Работа шла,и шутки Лёхи, хоть и плоские, разряжали обстановку. Паша, молча и надёжно работавший рядом, иногда позволил себе короткую усмешку.
–Эй, Паш, – крикнул ему Лёха. – Говорят, тяжелоатлеты боятся высоты. Это правда?
–Нет, – коротко ответил Паша. – Мы боимся уронить штангу на ногу. Это пострашнее.
–Золотые слова! – засмеялся Лёха. – Иван, ты чего молчишь? Думаешь, как медузу на ужин приготовить?
–Думаю, что ты скоро сам превратишься в медузу, если не замолчишь, – огрызнулся Иван, но уже с трудом сдерживая улыбку. Глупая болтовня Лёхи была глотком нормальности.

Внизу, у открытого люка машинного отделения, появилась Кира. Лицо её было серьёзным.
–Стрельцов! Спускайся. Нужна твоя сила, не мозги.
Иван,передав работу другому практиканту, спустился в жаркое, гулкое чрево корабля. Кира указала на заклинивший задвижной клин на вспомогательном насосе.
–Его заело. Руками не сдвинуть. Попробуй ты, качок.
Иван упёрся,мышцы налились. Клин не поддавался.
–Так… сила есть, ума не надо, – прокомментировала Кира, но без злобы. – Стой. Давай вместе. Раз-два, взяли!
Оба налегли.Металл скрипнул и сдался. Клин сдвинулся.
–Фух, – выдохнула Кира, вытирая лоб. – Спасибо. А то дядя Ваша с Максом бы полдня возились.
–А где Макс?
–Наверху, с Боцманом, учится узлы вязать. Говорит, пригодится. А по-моему, он просто от моего общества устал, – в её голосе прозвучала едва уловимая обида.
–Сомневаюсь, – честно сказал Иван. – Он на тебя, по-моему, как на чудо техники смотрит.
Кира покраснела и буркнула:«Иди уже, медузы ждут».