Последний причал

ГЛАВА 6. ПРИЛИВ ИЗ ГЛУБИН

ГЛАВА 6. ПРИЛИВ ИЗ ГЛУБИН

Девятый день после Тишины. Установленные возраста героев.

Иван Стрельцов (23 года)
Алексей «Лёха» Морозов (22 года)
Марина Соколова (25 лет)
Артём Волков (24 года)
Кира Солнцева (22 года)
Максим «Макс» Егоров (26 лет)
Дарья «Даша» Белова (23 года)
Павел «Паша» Ковалёв (24 года)

Тот самый стеклянный червь — или кристаллический анемон, как окрестила его Даша, — оставался за кормой. Он медленно удалялся, вращаясь в мёртвой зыби, как памятник абсолютно чужой, непонятной реальности. Но его появление изменило всё. Теперь каждый смотрел на воду не просто как на безликую пустыню, а как на чужой, потенциально враждебный мир.

Утро началось с аномалии.

Даша, которая теперь дежурила у своих приборов круглосуточно, прибежала на мостик с глазами, полными научного ужаса.
–Температура воды упала на три градуса за ночь! На трёх метрах глубины! И течение… оно сменилось! Теперь нас несёт не на северо-восток, а на восток-юго-восток. Со скоростью почти пять узлов!
–Как так может быть? – устало спросил капитан Орлов. Глобальные течения не меняются за ночь.
–Если дно… если континентальный шельф Европы обрушился или изменил рельеф, могли образоваться новые подводные течения. Гидрологический ураган, – быстро объяснила Даша. – И ещё… посмотрите на небо.

Все посмотрели. Небо, обычно серо-лиловое, теперь на востоке окрасилось в странные, перламутровые переливы, как будто кто-то разлил по нему тонкую плёнку бензина.
–Это называется «эффект сияния», – сказал Артём (24), стоявший рядом. – Такое бывает при резком перепаде температур в атмосфере и… при большом количестве взвешенной пыли. Очень большом.
–Откуда пыль? – спросил Лёха (22), присоединившийся к группе с двумя кружками какого-то бурого пойла. – Проголодались, решили потрясти пыль с материков?
–Скорее всего, это пепел, – мрачно ответил Артём. – От пожаров. Или от вулканической активности. Катаклизм мог пробудить спящие вулканы по всей тектонической линии.

На палубе Кира (22) и дядя Вася копались в главном двигателе с новой, отчаянной надеждой. Нужно было срочно дать ход, чтобы иметь хоть какую-то управляемость перед лицом новых течений.
–Вот же штука, – ворчал дядя Вася, стуча ключом по блоку управления. – Мозги сгорели, а сердце-то цело! Цилиндры, поршни — как новенькие. Да вот беда: без этих самых мозгов он как богатырь без головы — сила есть, а ума не надо.
–Значит, надо стать ему головой, – сказала Кира, уже листая самодельную схемку, нарисованную карандашом на обороте упаковки от галет. – Обходим блок управления. Прямое подключение к топливным насосам и зажиганию. Будем регулировать вручную, как на старых тракторах.
–Деточка, да это же… это адский труд! Одному не управиться!
–Я не одна, – Кира обернулась и крикнула в сторону палубы: – Эй, Макс! Иван! Нужны руки, не занятые интеллектуальным трустом!

Макс (26) и Иван (23) спустились в машинное. Жара и гул генератора обрушились на них.
–Что надо? – перекрикивая шум, спросил Иван.
–Надо стать живыми датчиками и регуляторами, – Кира ткнула пальцем в схему. – Макс, ты будешь у топливного насоса. Я с мостика буду кричать: «Плюс пять!» или «Минус три!» — а ты крути вот эту заслонку. Иван, ты у пульта зажигания. Команда «Искра!» — ты жмёшь кнопку. Дядя Вася будет крутить маховик вручную. Понятно?
–А если «переплюсишь»? – с опаской спросил Макс.
–Тогда или заглохнем, или этот «богатырь» рванёт так, что у нас все клапаны разлетятся как конфетти, – честно ответила Кира. – Не переживай, я буду кричать очень громко.

Пока они готовились к рискованному запуску, на палубе произошло событие, которое началось как смешное, а закончилось леденящим душу.

Лёха, Паша (24) и еще несколько человек ловили рыбу. Вернее, пытались. Рыбы не было. Совсем. Зато на самодельные удочки с тряпками вместо приманки начало цепляться что-то другое.
–О, ё-моё, клюёт! – заорал Лёха, чувствуя тяжесть на леске. Он принялся вываживать, шутя: – Нашёл я, кажется, затонувшую шлюпку!
Но то,что он вытащил на палубу, было не шлюпкой. Это был рюкзак. Современный, туристический, полуразложившийся в воде. А из него, когда Лёха осторожно расстегнул молнию, посыпались вещи: намокший паспорт на немецком языке, карта Шварцвальда, бутылка воды и… маленькая, в герметичном чехле, видеокамера типа GoPro.
–Трофей! – объявил Лёха, но шутка уже не звучала. Все молча смотрели на рюкзак. Он был прямым доказательством: люди, обычные туристы, пытались спастись. И, судя по всему, не смогли.

Камеру отнесли в рубку. К ней удалось подключить питание. Запись была короткой, обрывочной, снятой трясущимися руками. Сначала — зелёный лес, паника, крики на немецком. Потом камера поворачивается к небу: оно не красное, как у них, а зелёное, ядовитое. Дальше — бег, камера захватывает край дороги, где стоят машины. И тут… земля не просто трясётся. Она вздымается, как одеяло. Из трещин бьют не лава и не вода, а тот самый перламутровый свет. Деревья падают. Кто-то кричит: «Das Meer! Das Meer kommt!» (Море! Море идёт!). Камера падает, смотрит в небо, а по нему, низко и невообразимо быстро, проносятся… тени. Огромные, бесформенные. Звук — рёв, смешанный со скрежетом. Потом — плеск воды. Бульканье. Тьма.

Запись закончилась. В рубке стояла гробовая тишина.
–Значит, не только вода поднялась, – первым заговорил Артём, бледный как полотно. – Земля… деформировалась. Выбрасывая на поверхность что-то из глубоких слоёв. И в небе… что это было?
–Не знаю, – сказал Марина (25), сжав кулаки. – Но если это было над Европой… то что теперь на её месте?

Это открытие отрезало последние надежды на то, что где-то там, за горизонтом, ещё теплится нормальная жизнь. Ужас стал конкретным, осязаемым, как тот промокший немецкий паспорт.

И тут начался запуск двигателя. Со стороны машинного отделения донёсся дикий рёв, несколько оглушительных хлопков и истошный крик Киры: «МИНУС ДЕСЯТЬ, МАКС, МИНУС ДЕСЯТЬ, ЧТОБ ТЕБЯ РАЗОРВАЛО!»
Корабль содрогнулся.Задрожала палуба под ногами. Из выхлопной трубы повалил густой, чёрный, необычайно вонючий дым. Но гул — низкий, мощный, живой — наполнил корпус. Двигатель завёлся. Напрямую, криво, но он работал.