Последний причал

ГЛАВА 9. ТОЧКА НА КАРТЕ, КОТОРОЙ НЕТ

ГЛАВА 9. ТОЧКА НА КАРТЕ, КОТОРОЙ НЕТ

Двадцатый день после Тишины.

На «Последнем причале» царила серая, унылая, отчаянная рутина. Сначала была слабая вспышка надежды после расшифровки данных с «Полюса-7». Потом — мучительное ожидание, когда на горизонте день за днём не появлялось ничего, кроме бесконечной, мёртвой воды под гнетущим пепельным небом. Теперь надежда выгорела, оставив после себя горький, как пепел, осадок. Земли, судя по всему, действительно не было.

Идея, что где-то могут подниматься новые острова, оказалась миражом, рождённым в воспалённом от страха и тоски мозгу. Реальность была проще и страшнее: евразийский континентальный шельф рухнул, утянув на колоссальную глубину всё, что было на нём. Атлантика стала на тысячи километров глубже и безжизненнее.

Взаимодействие между героями стало похоже на ритуал в доме скорби: тихое, механическое, без искорки.

Рабочая вахта (утро). Камбуз.

Алина Вершинина (23 года) варила очередную бурду из последней рыбы, пойманной Пашей Ковалёвым (24 года) неделю назад, и остатков гороха. Запах был таким же унылым, как и всё вокруг.
–Называется «Последние крошки с палубы мира», – беззвучно пошутила она, но никто не улыбнулся. Даже Лёха Морозов (22 года) молча брал свою миску и уходил в угол. Его «утренние шоу» прекратились пять дней назад. Шутить было не над чем. Да и не для кого — люди разбрелись по кораблю, избегая взглядов, в которых читалась одна и та же мысль: «Мы обречены дойти до конца запасов и умереть здесь, в открытом океане».

На мостике царила атмосфера похлеще, чем в машинном отделении.
Марина Соколова (25 лет)и Артём Волков (24 года) сидели над пустыми картами. Все их расчёты, все гипотезы привели в никуда. Даже звёзды, по которым они пытались определить место, светили как-то не так, будто само небо сдвинулось после катаклизма.
–Мы в ловушке, – тихо сказала Марина, не отрываясь от пустого листа. – Нет точки А, нет точки Б. Есть только точка «Здесь». И она нигде.
–Мы могли дрейфовать в совершенно неизвестном направлении течениями, которых нет на старых картах, – ответил Артём, его голос был пустым. – Мы можем быть где угодно. В центре нового океана, которого раньше не существовало.
В дверях появиласьСвета Орлова (25 лет). Она принесла им кружки с тёплой, почти холодной водой — экономили топливо для опреснителя. Её лицо было бледным и спокойным, как маска.
–В архивах нашла отчёт норвежской экспедиции 60-х, – сказала она. – Они описывали дно в этом секторе как «стабильную абиссальную равнину, лишённую заметных образований на сотни миль». Теперь это, вероятно, просто… более глубокая равнина.
–Ура, – безэмоционально бросил Артём. – Мы посреди самой глубокой, самой пустой лужи в истории человечества. Нам повезло.

В машинном отделении гудело не только от генератора, но и от тяжёлого молчания. Кира Солнцева (22 года) и Макс Егоров (26 лет) проверяли герметичность корпуса. Работа была монотонной, но необходимой — каждую неделю находили новые микротрещины, новые следы коррозии. Океан медленно пожирал их крепость.
–Думаешь, он долго ещё продержится? – спросил Макс, постукивая молотком по шву.
–Кто? Корабль или я? – отозвалась Кира, не оборачиваясь.
–И то, и другое.
–Корабль… года два, если ничего экстраординарного. Если найдём где-то запчасти и металл. Я… не знаю. До конца запасов еды. Потом начнётся каннибализм, а я слишком костлявая, чтобы быть вкусной.
Максфыркнул, но это был звук без веселья.
–Я, наверное, вкусный. Много говорящий, наверное, нежный.
–Слишком много соли от пота. Будет пересолено.
Этот мрачный,почти нешутливый диалог был верхом их социального взаимодействия за день.

Дневная вахта (после обеда). Палуба.

Иван Стрельцов (23 года) и Паша занимались бесполезным, но обязательным делом — протирали и смазывали уже идеальные лебёдки и шпили. Работа руками хоть как-то заглушала мысленный гул.
–Мать, – внезапно сказал Паша, не глядя на Ивана. – Я её больше не вижу во сне. Раньше снилась. Теперь — нет.
Иванкивнул. С ним было то же самое. Образ матери расплылся, стал туманным, как берег, которого никогда не было. Его личная драма растворилась в глобальной. Он даже не мог оплакивать — для этого не оставалось сил.
–Мы просто… исчезнем, – произнёс Иван вслух то, о чём все думали. – Не будет ни могил, ни памяти. Корабль рано или поздно утонет. Рыбы, чтобы обглодать кости, тут нет. Мы станем частью этой… пустоты.
Паша ничего не ответил.Протянул Ивану банку солидола. Их молчание было красноречивее любых слов.

Вечернее «собрание» (у кормового орудия, 20:00).

Неформальный совет теперь собирался не для того, чтобы строить планы, а чтобы просто быть вместе в тишине. Собирались все, кроме дежуривших: Иван, Лёха, Марина, Артём, Кира, Макс, Даша, Паша. Даже Света иногда присоединялась, стоя поодаль.
–Предлагаю тост, – хрипло сказал Лёха, поднимая кружку с водой. – За великий, бескрайний, ёбаный Нигде. Чтобы он был к нам милостив и проглотил побыстрее.
–Лёха, – тихо остановила его Марина.
–Что? Правда глаза колет? Ладно. Тогда за нас. За последних идиотов, которые до сих пор моют палубу на тонущем корабле в океане, которого нет на картах.
–Мы моем палубу, потому что иначе сойдём с ума, – сказала Кира.
–А разница есть?
Наступила тягостная пауза.Шутить больше не получалось. Юмор умер вместе с надеждой.
–Что будем делать? – спросил Иван, обращаясь ко всем и ни к кому.
–Что мы делаем уже двадцать дней? – ответил Артём. – Выживаем. Пока хватает ресурсов. Потом… будем решать. Уменьшать пайки. Потом… смотреть правде в глаза.
–Есть ещё один вариант, – неожиданно сказала Даша Белова (23 года). Все посмотрели на неё. – Мы можем перестать искать землю.
–Мы уже перестали, – мрачно заметил Макс.
–Нет. Я не о том. Мы искали старую землю, берег, остров. А что, если искать не землю… а другое судно?
Все замерли.
–Сигнал с «Аргонавта» был несколько дней назад. Значит, кто-то ещё есть. Может, не один. Мы можем искать не место, а людей. Объединиться. Создать… флот. Пусть даже из двух кораблей. Это увеличит шансы. Будет обмен ресурсами, знаниями…
–И болезнями, и конфликтами, – парировал Артём.
–И надеждой, – тихо, но твёрдо добавила Марина. – Она права. Земли нет. Но люди — есть. Мы — доказательство. Поиск других… это новая цель. Не географическая. Социальная.
Идея,как слабый луч света, прорезала мрак безнадёжности. Это было не спасение. Это было продолжение агонии. Но агония вместе с кем-то — уже не полное одиночество.
–А как искать? – спросил Паша. – Радиомолчание.
–Не полное, – сказала Света с кормы. Все обернулись. – Глеб (24 года) все эти дни пытался настроить рацию на максимальную чувствительность. Он говорит, что в эфире есть… фоновый узор. Очень слабый. Не естественные помехи. Похоже на цифровой шум. Рассредоточенный.
–Как будто много слабых передатчиков, – прошептал Артём, и в его глазах снова вспыхнул интерес учёного. – Аварийные буи? Сигналы спасшихся подлодок? Спутники на низкой орбите, которые ещё не упали?
–Не знаю, – честно сказала Света. – Но это… что-то. Не просто шум.