Последний причал

ГЛАВА 13. ТИХАЯ ГАВАНЬ И СТАЛЬНЫЕ ЧЕЛЮСТИ

ГЛАВА 13. ТИХАЯ ГАВАНЬ И СТАЛЬНЫЕ ЧЕЛЮСТИ

Тридцать первый день после Тишины.

Решение было принято не на шумном собрании, а в тишине капитанской каюты. Трое пленников с «Одиссея» и их единственная жертва были спущены в шлюпку на рассвете. Им дали воду на пять дней, рыболовные снасти, карту с координатами острова-призрака и строгий приказ: больше никогда не показываться на горизонте «Последного причала». Никаких пафосных прощальных слов, никакого «суда». Просто молчаливое изгнание. Шлюпка растаяла в утреннем тумане, и на корабле воцарилась тяжёлая, но чистая тишина. Проблему вынесли за скобки. Теперь можно было дышать.

Настроение, однако, не стало радужным. Оно стало сосредоточенным. Угроза извне была устранена, но внутренние проблемы никуда не делись. Более того — они усугубились. После шторма «Последний причал» напоминал инвалида: трещина в трюме, сорванные паруса, одна из лебёдок вышла из строя. А главное — они были на грани топливного голода. Остаток солярки измерялся литрами.

В таких условиях юмор стал не развлечением, а формой инженерной мысли. Шутки стали прагматичными, как гаечный ключ.

Утро. Распределение работ.
Боцман,с лицом, высеченным из гранита, строил людей.
–Итак, красавцы! Наш дом решил развалиться от тоски по цивилизации. Не позволим! Задача на день: сделать из хлама — полезное, из дыр — заплаты, а из вас — настоящих морских волков, которые могут завязать узел одной левой, даже если правая отвалилась! Морозов, Стрельцов, Ковалёв — на палубу, чистить завалы и готовить рангоут к починке. Руки оторвёте — пришьём обратно, лишь бы работали.

Лёха Морозов, получив заряд адреналина после изгнания пленников, вернулся к своей роли.
–Так, так, слушаем задачу! Нам нужно превратить эти обломки, – он пнул ногой сломанную рейку, – в нечто, напоминающее мачту. Я предлагаю назвать операцию «Феникс», потому что из этого пепла должна возродиться… ну, хоть палка, на которую можно повесить тряпку!
–Морозов, меньше пафоса, больше дела, – проворчал Паша Ковалёв, уже взваливая на плечо тяжеленную балку.
–Паш, без пафоса мы тут с ума сойдём. Я, например, уже дал имена всем этим щепкам. Вот эта кривая – «Надежда». А вот эта, с сучком, – «Последняя». Потому что если она сломается, другой у нас нет.

Иван Стрельцов работал молча, но ловил каждое слово. Физический труд и глупые шутки Лёхи затягивали раны на душе лучше любого разговора. Он видел, как Кира Солнцева и Глеб Жуков спускались в машинное отделение, их лица были серьёзны. Им предстояло самое важное: выжать из двигателя последние капли солярки и попытаться переключить часть систем на аварийное питание от ветряка, который только предстояло собрать из обломков.

В машинном. Жара, запах масла и отчаяния.
–Итак, диагноз, – Кира вытерла лицо грязной тряпкой. – Топлива на три часа работы на малых оборотах. Дальше — тишина. Генератор может работать на солярке от аварийных запасов ещё сутки.
–Значит, нужно, чтобы эти три часа привели нас куда-то, где есть… что? – спросил Макс Егоров, помогавший им.
–К месту, где можно ловить рыбу, где нет аномалий и где ветер стабилен, – перечислила Кира. – Марина и Артём ищут такое место на картах. Пока безуспешно. Значит, план Б.
–Какой?
–План «Парус и молитва». И ветряк. Глеб, как с чертежами?

Глеб, не отрываясь от листа с карандашными набросками, пробормотал:
–Использую лопасти от вентиляции машинного отделения, вал от запасного насоса, динамо-машину от неработающего радиопеленгатора… КПД будет 15%, может, 20%. Заряжать сможем только аварийные аккумуляторы для рации и приборов. На освещение не хватит.
–И на что хватит? – уточнил Макс.
–На то, чтобы не умереть в полной темноте, когда кончится солярка, – честно ответила Кира. – И чтобы один раз крикнуть «SOS», если вдруг увидим… ну, не знаю, НЛО или остров из шоколада.
–Предпочитаю остров, – вздохнул Макс. – С орехами.

На мостике царила атмосфера тихого отчаяния. Марина Соколова и Артём Волков склонились над единственной чистой зоной карты — глубоководной равниной.
–Здесь ничего нет, – сказал Артём, откидываясь на спинку стула. – Ни течений, ни подводных гор, ни хребтов. Абсолютный ноль. Идеальное место, чтобы тихо и незаметно закончить.
–Не помогает, – сухо заметила Марина. – Ищи аномалии.
–Какие ещё аномалии? Вся планета — сплошная аномалия!
–Те, что могут быть полезны. Например, зоны, где датчики «Полюса-7» фиксировали хоть какую-то стабильную температуру. Или где течение не такое мёртвое.

В дверь постучала Света Орлова. Она принесла распечатанные спектрограммы воды за последнюю неделю.
–Посмотрите, – сказала она, указывая на график. – Вчера, после шторма, химический состав воды здесь, – она ткнула в точку на их курсе, – изменился. Упала концентрация сероводорода. Появились следы кремния и железа.
–Что это значит? – спросил Артём, оживляясь.
–Может означать, что на дне есть выходы минералов. Гидротермальные источники, «чёрные курильщики». Они привлекают глубоководную жизнь. Где жизнь — может быть рыба.
–И где геологическая нестабильность зашкаливает, – мрачно добавила Марина. – Эти источники часто находятся на разломах.
–Риск, – кивнула Света. – Но и шанс. Нам нужно хоть какое-то течение, хоть какая-то точка на карте. Это — точка.

Решение было рискованным, но другого не было. Капитан утвердил курс к зоне возможных гидротермалей.

Большая неприятность пришла на второй день движения к этой точке. Вернее, она не пришла. Она выросла под ними.

Даша Белова, дежурившая у эхолота, заметила это первой. На экране, на глубине около ста метров, появилась странная, плотная, слоистая структура. Она не была похожа ни на биомассу, ни на косяк рыбы. Она напоминала… гигантское, разветвлённое растение или грибницу. И оно медленно, но неуклонно поднималось к поверхности.
–Что это? – спросила она, позвав Артёма и Киру.
Кира,изучив данные, помрачнела.
–Это не растение. Это… отложение. Как известняк, но органическое. Такое образуется вокруг горячих источников. Но обычно на дне. А это…
–Это поднимается, – закончил Артём. – Как будто источник активизировался и начал «строить» свою трубу вверх. Прямо под нами.