Последний причал

ГЛАВА 14. СЕРДЦЕ ШТОРМА

ГЛАВА 14. СЕРДЦЕ ШТОРМА

Тридцать пятый день после Тишины.

Поле гидротермальных источников, названное в шутку Лёхой «Огородом Посейдона», стало их новым, сюрреалистичным домом. «Последний причал» медленно дрейфовал между растущими минеральными «грибами», используя слабые, тёплые течения для манёвра. Это была не жизнь, а сложный, изнурительный танец с невидимым партнёром — геологией.

Любовные линии начали проявляться не в романтических вздохах при луне (луны всё ещё не было видно), а в совместной работе, в тихих жестах, в том, как люди стали искать друг друга взглядом в этом замкнутом, тревожном мире.

Иван Стрельцов и Кира Солнцева чаще всего оказывались в одной связке. Их союз был порождён прагматикой: сила Ивана и смекалка Киры идеально дополняли друг друга при починке такелажа или рискованных спусках за борт для осмотра корпуса. Но что-то менялось. Раньше Кира отдавала приказы резко и коротко. Теперь в её голосе, когда она говорила с Иваном, проскальзывала едва уловимая мягкость.
–Держи вот здесь, – говорила она, когда они вместе чинили лебёдку. – Сильнее. Ты же качок.
–Не качок, а физически развитый человек, – парировал Иван, улыбаясь.
–Развивай тут, а не болтай. Хотя… болтай. Так хоть не так страшно, что эта железяка сейчас оторвётся и прибьёт нас обоих.
Однажды,когда Иван порезал руку о рваный край металла, Кира не позвала санитара. Она сама, молча и удивительно нежно, перевязала ему рану, её пальцы, привыкшие к грубой работе, были на удивление ловкими.
–Спасибо, – сказал Иван, глядя на её опущенную голову.
–Не за что. Без тебя потом некому будет тяжёлое таскать, – буркнула она, но не отняла руку, когда он на мгновение прикрыл её своей.

Макс Егоров и Даша Белова сблизились на почве интеллектуального отчаяния. Пока Марина и Артём строили карту «Огорода», Макс и Даша пытались понять его биохимию. Даша целыми днями сидела над микроскопом, изучая образцы тёплой воды, кишащей невиданными бактериями.
–Смотри, – говорила она Максу, который, вместо того чтобы заниматься своими прямыми обязанностями по поддержанию порядка, приносил ей чай. – Эти цепочки… они образуют что-то вроде проводящей сети. Как будто это не просто жизнь, это… электрическая жизнь.
–Значит, если мы бросим в воду провод, можно получить ток? – пошутил Макс.
–Не смейся! – Даша ударила его по руке, но улыбнулась. – Может, и можно. Надо поговорить с Глебом. Но сначала я должна понять, как они не погибают от сероводорода.
–Ты не от мира сего, Даш, – сказал Макс, и в его голосе не было насмешки, а было восхищение. – Весь мир развалился, а ты открываешь новые формы жизни.
–Кто-то же должен, – прошептала Даша, и их взгляды встретились над микроскопом дольше, чем того требовала наука.

Лёха Морозов и Марина Соколова — казалось бы, полные противоположности. Но именно Лёха своими дурацкими шутками стал для серьёзной, замкнутой Марины глотком нормальности.
–Капитан штурман, – говорил он, заглядывая в рубку, когда она чертила очередной опасный сектор на карте. – Я вижу, вы опять рисуете закорючки, означающие «здесь мы все умрём». Может, добавим весёленький жёлтый кружочек? «Здесь водятся дружелюбные гигантские кальмары, готовые нас прокатить»?
–Морозов, я работаю, – отрезала Марина, но уголки её губ дёргались.
–И я работаю! Работаю над моральным состоянием экипажа! А вы тут мрак наводите. Давайте я вам спою? У меня есть песня про то, как компас сломался, а мы всё равно куда-то приплыли.
–Спой лучше молча, – сказала Марина, но когда он ушёл, она долго смотрела в пустоту, и на лице её была не привычная строгость, а усталая грусть, которую его глупости на время разгоняли.

Паша Ковалёв и Света Орлова общались молча. Он помогал ей переносить тяжёлые папки с архивами, она в благодарность оставляла для него чуть больше хлеба во время раздачи. Их диалог состоял из взглядов и кивков. Но в этом была своя, железная надёжность.

Шутки в «Огороде» стали странными, биологическими.
–Внимание, объявление! – орал Лёха по утрам. – Сегодня на завтрак — планктонное ассорти с нотами сероводорода и намёком на отчаяние! На обед — рыба, которая, возможно, светится в темноте, так что не придётся тратить электричество! А на ужин — сюрприз от нашего шеф-повара Алины Вершининой! Если мы что-нибудь поймаем!

Но идиллия (если это можно было так назвать) длилась недолго.

На сороковой день Артём Волков, изучая данные с самодельных буёв, которые они расставили по периметру, обнаружил тревожную закономерность. Рост «грибов» ускорился. И не только. Датчики показывали нарастающую сейсмическую активность на дне.
–Источники не просто активны, – докладывал он на экстренном совете. – Они входят в фазу… я бы назвал это «геологическим чиханием». Давление нарастает. Скоро может быть мощный выброс. Термальный, газовый или даже… магматический.
–Что это значит для нас? – спросил капитан.
–Это значит, что наш «огород» скоро может превратиться в скорострельную пушку, а мы — в снаряды. Нужно уходить. Срочно.

Но уйти было не на чем. Ветра не было. Вёсла — бесполезны на таком гиганте. Оставалось одно — использовать предстоящий выброс. Рассчитать его силу и направление и поставить паруса так, чтобы пар и горячая вода вытолкнули их из опасной зоны. Это была авантюра уровня безумия.

Подготовка заняла два дня. Все были на нервах. Любовные трепеты ушли на десятый план. Иван и Кира теперь общались только криками, coordinating работу по укреплению корпуса. Макс и Даша пытались предсказать химический состав выброса, чтобы защитить людей от возможного отравления.

И вот он пришёл. Сорок второй день. Ночь.

Сначала вода вокруг корабля забурлила, как в котле. Потом из глубины донёсся низкий, рокочущий гул, от которого задрожала сталь корпуса. Воздух наполнился едким запахом серы и горячего металла. А потом море вздыбилось. Не волной. Целым участком поверхности. Гигантский купол кипящей воды, газа и пара поднялся в миле от них, ослепительно яркий в ночи от своего же свечения. Звук был оглушительным.