Последний причал

ГЛАВА 15. МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

ГЛАВА 15. МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

Сорок пятый день после Тишины.

"Последний причал", выброшенный из геотермального ада, дрейфовал в зоне странного, неестественного затишья. Воздух был тёплым, почти парным, море — маслянисто-гладким, без единой волны. Небо затянуло плотным, перламутровым туманом, который поглощал звуки и искажал пространство. Это не было спокойствием. Это была западня.

После шторма на корабле установилась новая, хрупкая динамика. Люди, пережившие общую беду, стали ближе. Границы между "офицерами", "курсантами" и "практикантами" окончательно стёрлись. Теперь все были просто выжившие. И в этой новой иерархии любовные линии, зародившиеся в пекле, начали прорастать сквозь трещины в общей апатии.

Иван Стрельцов, со сломанной рукой в самодельном лубке, был освобождён от тяжелой работы. Его определили помощником к Кире Солнцевой в машинное — держать фонарь, подавать инструменты, быть "здоровой рукой".
–Вот, держи, – Кира сунула ему в здоровую руку мощный аккумуляторный фонарь. – Свети туда, куда я покажу. И не дыши мне в затылок.
–Я и не дышу, – улыбнулся Иван, послушно направив луч света в недра заклинившего насоса.
–Дышишь. Я чувствую. Ты всегда как-то… шумно существуешь.
–Извини. Постараюсь существовать тише.
Работали молча,но это молчание было наполненным. Их плечи иногда соприкасались в тесном пространстве. Кира, обычно резкая, теперь поправляла его, когда луч света уходил не туда, без привычной раздражённой поклёвки.
–Там, левее… да, вот. Видишь трещину?
–Вижу. – Иван смотрел не на трещину, а на её профиль, освещённый отблеском от металла. На упрямый подбородок, на ресницы, прилипшие ко лбу от пота. – Красиво.
–Что красиво? Трещина? Она нас всех утопить может! – фыркнула Кира, но краешек её рта дрогнул.
–Не трещина, – тихо сказал Иван. – Всё.
Она замерла на секунду,потом резко отвернулась, якобы чтобы взять инструмент покрупнее.
–Концентрацию теряешь, Стрельцов. Свети.

На палубе царила мрачная, но оживлённая деятельность. Лёха Морозов, с перевязанной грудью, но с неизменным запалом, руководил "Комитетом по поимке хоть какой-нибудь живности". Сидеть без дела он не мог.
–Так, народ! – орал он, опираясь на костыль из обломка весла. – Наш девиз: "Если не можем найти землю, станем землёй для кого-нибудь вкусного!" Ставим сети на глубину! Паша, Макс — вам почётная миссия опустить эту красоту в воду и не упасть туда самим!
–А что в награду? – пошутил Макс Егоров, помогая молчаливому Паше Ковалёву разматывать верёвки.
–В награду — первый пойманный краб или не-краб будет назван в вашу честь! Представляете: "Краб Максим" или "Страшная тварь Павел"!
–Я предпочту просто его съесть, – мрачно заметил Паша, и все рассмеялись.

Макс всё чаще находил повод зайти в рубку, где Даша Белова и Артём Волков изучали образцы, принесённые с "огорода". Отношения Макса и Даши развивались в тишине между пробирками.
–Смотри, – Даша показывала ему в микроскоп. – Эти бактерии… они образуют колонии в форме шестигранников. Как пчелиные соты. И… кажется, они передают что-то по этим "сотам". Световые импульсы.
–Общаются? – удивился Макс, наклоняясь так близко, что его щека почти касалась её виска.
–Может быть. Или делятся энергией. Если мы поймём принцип… Глеб говорит, можно попробовать сделать биобатарею.
–Ты гений, – сказал Макс неожиданно просто, без пафоса.
Дашасмутилась и отодвинулась.
–Нет… просто… не могу сидеть сложа руки.
–Я знаю. Это в тебе и есть самое гениальное. – Он взял её руку, ту, что не держала пинцет, и сжал на секунду. – Продолжай. Я помогу, чем смогу.

Лёха, отправив всех на работу, приковылял на мостик, где Марина Соколова пыталась определить их местоположение по счислению. Всё было бесполезно — туман, отсутствие течений и звёзд сводили навигацию к нулю.
–Ну что, капитан штурман, куда нас занесло? В страну Оз? – спросил он, опускаясь на ящик рядом с ней с тяжёлым вздохом.
–В страну "Я-не-знаю-где-мы-и-как-отсюда-выбраться", – устало ответила Марина, откладывая циркуль.
–Звучит захватывающе. Сложное название для туристической брошюры.
–Морозов, хватит. – Но в её голосе не было былой строгости. Была усталость. – Я… я не справляюсь. Никаких ориентиров. Мы как в молоке.
Лёхапомолчал, глядя на её ссутуленные плечи.
–Знаешь, в чём твоя проблема? Ты всё ищешь точку на карте. А её нет. Может, и не будет. Может, наша точка — это мы. Вот этот корабль. Эти люди. И пока он на плаву, а мы в состоянии шутить и ловить "крабов Максимов" — мы уже не в худшем месте.
Маринаподняла на него глаза. Впервые он говорил с ней не как клоун, а как… равный.
–Ты действительно так думаешь?
–Да. Потому что альтернатива — сдаться. А я, знаешь ли, ещё не все свои тупые шутки рассказал. – Он ухмыльнулся, и в этот раз улыбка была не дурацкой, а ободряющей.
Она не ответила,но уголки её губ дрогнули в ответ. И когда он, ковыляя, уходил, она смотрела ему вслед долго и задумчиво.

Вечером, когда туман сгустился до состояния мокрой ваты, случилось первое небольшое чудо. Сети, поставленные днём, принесли улов. Не рыбу. Нечто вроде крупных, полупрозрачных креветок, которые слабо светились изнутри мягким голубым светом.
–Биолюминесценция! – ахнула Даша, немедленно завладев одной особью для исследований.
–А съедобно? – практично спросила Алина Вершинина, уже потирая руки.
После быстрых тестов(Даша скормила кусочек судовой крысе, и та не умерла) решили рискнуть. Улов оказался небольшим, но это была новая еда. Не медуза, не горох, а что-то свежее.
Алинаприготовила "суп из света": бульон с этими креветками, который в темноте камбуза отливал призрачным сиянием.
–Новое фирменное блюдо! – объявила она. – "Сияющий бульон надежды"! Поел — и сам светишься изнутри от счастья! Или от радиации. Но мы надеемся, что от счастья!
Люди ели,смеясь над светящимися во рту кусочками. На мгновение корабль снова стал местом, где можно жить, а не просто выживать.