Последний причал

ГЛАВА 16. АТОМНЫЙ ПРИЗРАК

ГЛАВА 16. АТОМНЫЙ ПРИЗРАК

Сорок шестой день после Тишины.

«Последний причал» замер в сотне метров от гигантской, ржавой стены плавучей атомной станции. Туман обвивал её, как саван, то приоткрывая зловещие детали — выщербленные поручни, сорванные люки, тёмные глазницы иллюминаторов — то скрывая их. Тишина была абсолютной, нарушаемой лишь редким скрипом металла и плеском воды о пустые понтоны станции.

Настроение на барке было смесью алчности, страха и судорожного ожидания. Эта махина могла быть кладезью: электричество, пресная вода, медикаменты, инструменты. Или она могла стать их братской могилой — радиоактивной, взрывоопасной, населённой неведомым.

Любовные линии в тени гиганта обрели новую, нервную остроту. Стресс заставлял сердца биться чаще, а потребность в близости — становиться навязчивой.

Иван Стрельцов, со сломанной рукой, не мог войти в состав первой разведгруппы. Это сводило его с ума. Он стоял у борта рядом с Кирой Солнцевой, которая проверяла снаряжение — противогазы, сшитые из старых фильтров и ткани, дозиметры, спасённые с «Одиссея».
–Я должен идти с тобой, – сказал он, не в первый раз.
–Ты будешь мне мешать, – отрезала Кира, не глядя на него, затягивая ремешок на самодельном «скафандре» из прорезиненной ткани. – С одной рукой ты бесполезен как защита и опасен как обуза. Останешься здесь и будешь держать связь.
–Кира…
Она резко обернулась,и в её глазах горел не привычный холод, а тревожный огонь.
–Иван, слушай меня. Там, – она кивнула в сторону станции, – может быть всё. Или ничего. Если я… если мы не вернёмся, кому-то надо будет думать, что делать дальше. Кто-то сильный. И кто-то, кому я… – Она запнулась, сглотнула. – Кому можно доверять. Это ты. Так что оставайся. Это приказ. От меня.
Они смотрели друг на друга секунду,и в этом взгляде было больше, чем во всех предыдущих разговорах. Иван кивнул, не в силах вымолвить слово. Его рука, здоровая, нашла её руку и сжала на мгновение, прежде чем она её выдернула и ушла готовить шлюпку.

Первая разведгруппа была собрана из самых необходимых и самых бесстрашных (или отчаянных):

· Кира Солнцева — технический специалист.
· Артём Волков — научный консультант, знаток радиации.
· Глеб Жуков — электроник, способный оживить что угодно.
· Паша Ковалёв — сила и защита.
· Макс Егоров — наблюдатель и «дипломат» на случай встречи с… кем угодно.

Их провожали как героев, идущих в один конец. Лёха Морозов, всё ещё бледный от боли в рёбрах, пытался сохранять бодрость.
–Ну что, команда атомных туристов! Не забудьте сувениров! Кусочек урана-235 в подарочной упаковке! И если увидите свет в конце коридора — не бегите на него, это может быть критическая масса шуток, которые я не успел рассказать!
Но шутка не сработала.Даже Марина Соколова, которая должна была оставаться на мостике «Причала», подошла к Лёхе и, к всеобщему удивлению, поправила воротник его бушлата.
–Веди себя там… адекватно, – сказала она с трудом.
–Всегда адекватен, капитан штурман, – ответил он, и его улыбка на этот раз была не дурацкой, а… тёплой. – Ждите сигнала.

Шлюпка скрылась в тумане. Оставшиеся на «Причале» погрузились в тягостное ожидание. Даша Белова и Света Орлова дежурили у рации. Иван стоял у самого борта, вглядываясь в молочно-белую пелену, как будто силой воли мог развеять её.

На борту станции, которую они окрестили «Атомным призраком», царил мир смерти и ржавчины. Шлюпка причалила к низкой посадочной площадке. Воздух пах озоном, металлом и чем-то сладковато-приторным — запахом разложения изоляции. Дозиметры пищали, но показания были в пределах допустимого — фон был повышен, но не смертелен.
–Реактор заглушен, – заключил Артём, сверившись с прибором. – Аварийная защита сработала. Но системы могли быть повреждены.
–Значит, идём внутрь, – сказала Кира. – Глеб, попробуй найти щит управления. Нам нужно понять, можно ли что-то запустить.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лучами их фонарей. Коридоры были пусты. Ни тел, ни следов паники. Как будто экипаж испарился. На стенах висели плакаты по технике безопасности, портреты начальства — обычная жизнь, застывшая в момент катастрофы.
–Жутковато, – прошептал Макс. – Как в музее самого себя.
–Тише, – буркнул Паша, идущий впереди с топором наготове.

Глеб, к своему восторгу, нашёл центральный щит управления. Пыльный, мёртвый. Но когда он подключил к нему переносную батарею, несколько лампочек мигнули жёлтым светом.
–Есть… есть остаточный запас в аварийных аккумуляторах! – радостно прошептал он. – Можно попробовать запустить аварийный дизель-генератор! И… опреснители!
Это была потрясающая новость.Кира немедленно по рации передала на «Причал»: «Есть признаки жизни. Пробуем запустить генератор. Ждите».
Ответил голосИвана, глухой от помех: «Понял. Будьте осторожны».

Пока Глеб и Кира копались в щите, Артём, Макс и Паша отправились на разведку. Они нашли склад с провизией — консервы, крупы, всё в герметичной упаковке. Нашли лазарет с медикаментами. И нашли… журналы. Последние записи были обрывочными: «…потеря связи с берегом…», «…аномальные показания сейсмографов…», «…принято решение о полной остановке и консервации…», «…экипаж эвакуируется на шлюпках на восток…». Станцию бросили. Осознанно. Зачем-то.

И тут Паша, осматривавший дальний коридор, нашёл дверь с надписью «Центр управления реактором. Доступ воспрещён». Дверь была приоткрыта. Из щели лился слабый, пульсирующий зелёный свет.
–Сюда, – позвал он остальных.

За дверью открылось огромное помещение с пультом управления и застеклённой стеной, за которой должно было быть сердце реактора. Но реактора не было видно. Всё пространство за стеклом заполняла та самая, знакомая по «огороду», минерально-органическая масса. Она пульсировала, как живая, и светилась тем самым ядовито-зелёным светом. От неё отходили жилы, уходящие в стены, в потолок, в пол.
–Оно… оно проникло внутрь, – прошептал Артём в ужасе. – Эта биомасса. Она использует остаточное тепло реактора или саму структуру как питательную среду. Она… интегрировалась в станцию.
–Значит, она может быть опасной? – спросил Макс.
–Она может быть чем угодно. Может, она просто растёт. А может… – Артём не договорил.