Последний причал

ГЛАВА 18. ТАНЕЦ С ТЕНЬЮ

ГЛАВА 18. ТАНЕЦ С ТЕНЬЮ

Пятьдесят второй день после Тишины.

Их маленькая победа — воровство энергии у «Атомного призрака» — дала «Последнему причалу» передышку, но не покой. Это была передышка раненого зверя, который знает, что хищник ещё рядом. Корабль теперь жил в двух ритмах: привычном — вахты, ремонт, ловля светящихся креветок — и новом, тревожном — постоянном мониторинге стального гиганта, который стоял в тумане, как молчаливый надзиратель.

Юмор стал нервным, привязанным к их опасному соседству.
Лёха Морозов,окончательно оправившийся от травм, запустил новую рубрику: «Утренние новости от нашего светящегося спонсора».
–Доброе утро, обитатели плавучего общежития! Сводка за ночь: наш большой зелёный друг на горизонте не взорвался, не утонул и не прислал счёт за электроэнергию! Пока что! Температура его «настроения» стабильна, свечение не превышает обычного уровня параноидальной угрозы! На этом хорошие новости заканчиваются. Завтрак — каша с креветками, которые, возможно, шпионят за нами во славу своего хозяина-монстра! Приятного аппетита и бдительности!

Смех теперь был сдержанным, озирающимся. Но он был. И в этом была победа.

Любовные линии в этой атмосфере подозрительности и зависимости расцветали с новой силой. Страх заставлял ценить каждое мгновение близости, а общее дело — защиту кабеля и станции — создавало почву для доверия.

Иван Стрельцов и Кира Солнцева теперь были неразлучны на рабочих задачах. Рука Ивана заживала, и Кира, к своему и всеобщему удивлению, оказалась педантичной и заботливой сиделкой.
–Не дёргай, – ворчала она, перевязывая ему локоть, где лубок сменили на тугую повязку. – Хочешь, чтобы срослось криво? Будешь как гангстер из старых фильмов — одна рука короче.
–Главное, чтобы работала, – сказал Иван, наслаждаясь её близостью и… лёгкой паникой в её глазах, когда она касалась его кожи.
–Работать она будет. На то, чтобы подавать мне инструменты и не задавать глупых вопросов, – парировала она, но её пальцы были удивительно нежны. – Ты… ты там, в шлюпке… что имел в виду?
Он посмотрел на неё прямо.– Имел в виду, что ты для меня важнее, чем этот кабель, эта энергия и даже этот корабль.
Киразамерла, отвернулась, будто проверяя тугость узла.
–Глупости. Без корабля мы все умрём.
–Без тебя мне будет всё равно, – тихо ответил он.
Она резко обернулась,и в её глазах было столько противоречивых эмоций — страх, злость, нежность, — что он едва узнал её.
–Не говори так, – прошептала она. – Нельзя. Мы… мы должны держаться. Все. – Но её рука легла на его здоровое плечо, и это было красноречивее любых слов.

Макс Егоров и Даша Белова проводили дни в импровизированной лаборатории, пытаясь понять природу светящихся существ. Работа была их общим миром, где апокалипсис отступал перед микроскопом.
–Смотри, – Даша передавала Максу записи. – Их ДНК… в ней есть фрагменты, которых нет ни в одной известной базе. И они имеют свойство… встраиваться в другие организмы. Не агрессивно. Как симбионты.
–То есть, если одна из этих штук укусит Лёху, он станет светиться и понимать язык креветок? – пошутил Макс.
–Макс, это серьёзно! – Даша ударила его по руке, но улыбка выдавала её. – Это может быть ключом! Если они симбионты, использующие энергию… может, мы могли бы…
–…использовать их? Как батарейки? – закончил Макс, и его лицо стало серьёзным. – Даш, это гениально и немножко жутко.
–Всё сейчас гениально и жутко, – вздохнула она. – Но чтобы проверить гипотезу, нужны эксперименты. Рискованные.
–Тогда будем рисковать вместе, – сказал Макс и, оглянувшись, что никто не видит, быстро поцеловал её в щёку. Даша застыла, покраснев до корней волос, но не отстранилась. – Для храбрости. Научной храбрости.

Лёха и Марина теперь составляли команду по картографированию аномалий вокруг станции. Марина чертила карты, Лёха — вносил «поправки на идиотизм ситуации».
–Итак, здесь, – Марина указывала на точку, – зона повышенной электромагнитной активности. Вероятно, побочный эффект от биомассы.
–Обзываем её «Уголок для романтиков», – немедленно предложил Лёха. – Свечение, гул… идеально для первого свидания в пост-апокалипсисе. Если, конечно, не сведёт скулы от ЭМИ.
–Морозов…
–Я серьёзно! Нам же надо как-то называть эти места! «Мы наткнулись на мель у Точки Отчаяния» или «Нас несёт к Рифу Безнадёги»! Давайте дадим им нормальные имена! Вот этот проход между двумя выступами станции — «Бутылочное горлышко». А эта впадина с тёплой водой — «Ванна для оптимистов».
Маринане выдержала и рассмеялась. Это был чистый, неожиданный звук, от которого Лёха на мгновение потерял дар речи.
–Что? – спросила она, заметив его взгляд.
–Ничего. Просто… ты красивая, когда смеёшься. Стратегически красивая. Как… как удачно найденный фарватер в минном поле.
Это была,пожалуй, самая дурацкая и самая искренняя комплимент в её жизни. Марина смутилась, но не отвернулась.
–Ты невозможен, – сказала она, но в её голосе не было раздражения.
–Зато предсказуем в своей невозможности, – ухмыльнулся он и, набравшись смелости, положил свою руку поверх её, лежавшей на карте. Она не убрала руку. Просто продолжила водить карандашом, но теперь её линия была чуть менее уверенной.

Большая неприятность, однако, подкрадывалась не со стороны станции, а изнутри их собственного маленького мира. Глеб Жуков, дни и ночи просидевший у приборов, отслеживающих энергопотребление и состояние кабеля, начал замечать странности. Напряжение иногда «проседало» на долю секунды. Не тогда, когда на «Причале» включали что-то мощное. А произвольно. Как будто что-то на станции… пробовало ток на вкус. Или училось его контролировать.
Он поделился наблюдениями сКирой и Артёмом.
–Это не сбой, – сказал Глеб, его тихий голос дрожал от волнения. – Это паттерн. Сначала просадка на 5%, потом на 7, потом снова на 5. Как… как морзянка. Или тест.
–Тест чего? – спросил Артём, бледнея.
–Тест нашей реакции. Или тест своих возможностей. Биомасса… она ведь интегрирована в системы станции. Она может учиться.