Последний причал

ГЛАВА 21. ГНЕВ ГЛУБИН

ГЛАВА 21. ГНЕВ ГЛУБИН

Шестьдесят шестой день после Тишины.

Штиль, вязкий и зловонный, затянулся на трое суток. «Последний причал» висел на воде, как муха в янтаре. Воздух был тяжёл, насыщен влагой и запахом разложения — стоячей воды, гниющих где-то в толще водорослей, собственного пота и страха.

Буксировка вёслами, которую объявила Марина, стала актом коллективного самоистязания. Все, кто мог держать весло, по очереди садились в четыре шлюпки и, под палящим неподвижным солнцем, гребли, чтобы сдвинуть с места многотонную махину барка. Прогресс измерялся метрами в час.

Юмор в этих условиях стал чёрным, циничным и физиологичным.
Лёха Морозов,сам неистово гребущий, вёл репортаж сквозь стиснутые зубы:
–Внимание, все на дистанции! Это пряммая трансляция с «Гребных Адских Олимпийских Игр»! Видим спортсмена под номером один — Паша «Гора» Ковалёв! Его техника напоминает работу парового молота, а лицо — лицо человека, который понял, что молотом он и является!

Иван и Кира гребли в одной шлюпке. Их взаимодействие стало молчаливым и отточенным.
–Ты теряешь КПД на заносе, – сквозь зуза пробормотала Кира, анализируя его движения даже сейчас.
–Молчи… и греби, – пыхтел Иван, но беззлобно.
Она не ответила,просто подстроила свой ритм под его, и их весла начали входить в воду синхронно. Это был их диалог — не словами, а совместным усилием против всеобщего бессилия.

Макс Егоров и Даша Белова были в другой шлюпке. Даша, хрупкая, выбивалась из сил быстро.
–Не надо, Макс, я могу, – протестовала она.
–Молчи и греби как можешь, – хрипел он. – Твоя задача — не упасть в обморок. А моя — чтобы ты не упала.
Он ловил её взгляд,полный изнурения, и этого ему хватало, чтобы сделать ещё двадцать взмахов.

Вечером, когда измождённые люди возвращались на борт, не было сил даже на разговоры. Еды давали крохи. Напряжение висело в воздухе гуще тумана.

На четвёртый день штиля небо на западе потемнело, приобретя цвет старой меди. Воздух дрогнул низкочастотной вибрацией, идущей сквозь воду.
Артём Волкови Даша забили тревогу.
–Сейсмическая активность! Где-то очень близко и глубоко!
–Температура воды растёт! Стремительно!

И тут море взорвалось. Гигантские пузыри газа, ила и раскалённого пара вырвались из глубин, подняв водяные холмы высотой с многоэтажку. Воздух наполнился оглушительным рёвом и едким запахом серы. Это был гнев планеты.

То, что началось дальше, не поддавалось описанию. Вода кипела и вздымалась, но не было единого направления волн — они сталкивались, рождая чудовищные водовороты. С неба обрушился ливень горячего, солёного конденсата, смешанного с пеплом. А ветер пришёл со всех сторон сразу, закручиваясь в бешеные микросмерчи.

«Последний причал» перестал быть кораблём. Он стал игрушкой в руках безумного гиганта. Звук ломающегося дерева и звенящего металла сливался с воем стихии.

Иван и Кира оказались на палубе, пытаясь закрепить сорванный люк, когда один из смерчей прошёлся прямо по ним. Киру оторвало от палубы. Иван бросился наперерез, поймал её за куртку, и их вместе швырнуло о переборку. Удар пришёлся ему на спину.
–Держись! – закричал он ей в ухо.
–Иван! Твоя спина!
–Не важно! Главное — ты цела!

Макс и Даша были в рубке. Волна выбила стекло. Поток ледяно-горячей воды хлынул внутрь. Макс успел схватить Дашу и оттолкнуть её в угол, а сам принял на себя удар. Вода ударила с такой силой, что у него потемнело в глазах. Даша, вынырнув, увидела, как он скользит к разбитому иллюминатору. Не думая, она бросилась вперёд, ухватилась за его ремень и изо всех сил потянула на себя.
–Макс! Держись!

Самая драматичная сцена разыгралась на мостике. Лёха и Марина пытались удержать штурвал. С грохотом обрушилась часть крыши. Массивная балка полетела прямо на Марину. Лёха действовал молниеносно. Он подставил себя. Балка ударила ему по плечу и спине, сбив с ног. Он рухнул на пол с хрустящим звуком.
–ЛЁХА! – закричала Марина, падая рядом.
–Всё… в порядке, капитан… – он попытался улыбнуться, но изо рта у него пошла кровь. – Просто… прилёг… ветерок тут… свежий…
–Молчи! Не двигайся! – Она прижала его голову к себе. – Держись, слышишь? Держись, дурак!

Шторм бушевал несколько часов, но казалось, что прошла вечность. Когда рёв стихии наконец начал стихать, «Последний причал» представлял собой жалкое зревище. Половина парусов и рангоута была потеряна, палуба была завалена обломками, в корпусе зияли новые пробоины. Но он держался на плаву.

Первым делом начали искать раненых. Лёху с переломом ключицы, рёбер и сотрясением отнесли в лазарет. Марина не отходила от него, держа за руку, пока Аня Прохорова оказывала помощь.
Максотделался глубокой, но неопасной раной на боку. Даша, вся дрожа, перевязывала его.
Иванотделался ушибами.

Когда самые неотложные дела были сделаны, люди, обессиленные, стали собираться на центральной палубе. И тут они увидели новую реальность.

Туман и пепел рассеялись. Но землю они не увидели. Вместо этого они увидели, что океан… изменился. Вода вокруг них была неестественно тёмной, почти чёрной, и покрыта маслянистой, радужной плёнкой. Воздух был чист, но холоден до костей. А на горизонте, куда указывала стрелка-призрак, теперь висела стена густого, непроницаемого белого тумана. Он был неподвижным, чётко очерченным, как будто его кто-то нарисовал по линейке. Он простирался с севера на юг, насколько хватало глаз, закрывая собой всё.

Стрелка вела не к земле. Она вела прямо в эту стену.

– Что это? – прошептал кто-то.
–Туман, – безжизненно ответил Артём. – Но не обычный. Смотрите на воду. Ни ряби. Он… поглощает всё. Свет, звук, волны.
–Значит, туда нельзя, – сказала Кира, её голос был хриплым.
–А назад – нельзя, – добавил Макс, опираясь на Дашу. – Там штиль и голод. И наш «спонсор», который, может, уже обиделся.
–А здесь… мы разбиты, – закончила Марина, не отпуская руку Лёхи. – И почти без запасов.