Последний причал

ГЛАВА 24. СОВЕТ В БЕЛОЙ ТЮРЬМЕ

ГЛАВА 24. СОВЕТ В БЕЛОЙ ТЮРЬМЕ

Семьдесят третий день после Тишины.

Белый туман больше не был просто фоном. Он стал сокамерником. После появления таинственного света настроение на «Последнем причале» перешло от апатии к лихорадочной, сдавленной тревоге. Люди шептались, бросали взгляды за борт, где царила непроглядная молочная пелена. Страх перед неизвестным соседом оказался сильнее страха медленной смерти.

Именно в этот момент молодые герои — ядро экипажа — инстинктивно потянулись друг к другу. Старая иерархия рухнула. Официальные советы у капитана теперь были краткими и безнадёжными. Настоящие решения, если они вообще могли быть, рождались в их кругу.

Местом сбора стала каюта Марины Соколовой. Она была одной из самых просторных (относительно) и находилась ближе к корме, подальше от любопытных ушей. Туда, в тесноте и полумраке (экономили энергию фонарей), вечером собрались почти все:

· Иван Стрельцов сидел на полу, прислонившись к переборке, рядом с ним устроилась Кира Солнцева, скрестив ноги.
· Максим Егоров и Дарья Белова поместились на единственной табуретке, она практически на коленях у него, ища тепла и опоры.
· Артём Волков стоял у стола, на котором были разложены его заметки и образцы «кристаллической» воды.
· Светлана Орлова сидела на краю койки, тихо листая потрёпанный блокнот.
· Глеб Жуков ютился в углу, на ящике с инструментами, его глаза за толстыми стёклами блестели в свете одной-единственной масляной лампы.
· Даже Паша Ковалёв был тут, стоя в дверном проёме, как живой щит и молчаливый страж.

Не хватало только Лёхи Морозова. Он оставался в лазарете, но Марина, которая вела собрание, чувствовала его отсутствие физически, как недостающую деталь в механизме.

– Итак, – начала она без предисловий, её голос звучал устало, но чётко. – Мы в ловушке. Корабль точит эта… субстанция. Воды нет. Еды нет. И теперь мы знаем, что мы здесь не одни. Вопрос один: что делать?

Первым нарушил тягостное молчание Иван.
–Нужно идти на свет.
–Пешком по воде? – съязвила Кира, но без привычной колкости. Скорее, констатировала факт.
–На шлюпке. На той, что осталась цела. Небольшой группой. Разведка.
–Самоубийство, – покачал головой Артём. – В этом тумане потерять из вида корабль — всё. И мы не знаем, что это за свет. Может, это такой же, как наш, севший на мель корабль. А может… что-то другое. Что-то, что светится само по себе.
–Может, это и есть земля, – тихо сказала Даша. – Фонарь на берегу. Маяк.
–Маяк в мире, где нет ни берегов, ни карт? – усомнился Макс, обнимая её за плечи.
–А почему нет? Если мы не единственные выжившие… кто-то мог уцелеть на каком-то клочке суши и… построить что-то.

Света подняла глаза от блокнота.
–В архивах судовой библиотеки есть отрывочные сведения о проектах автоматических океанских платформ-убежищ на случай глобальной катастрофы. Неофициальные. Их называли «Ковчегами-2». Теоретически, что-то подобное могло быть реализовано. И пережить катаклизм.
–То есть, это может быть не враг, а спасение? – оживился Глеб. – Значит, нужно установить контакт! Я могу попробовать собрать передатчик… если найду детали. И если у нас будет энергия.
–Энергии нет, – коротко бросила Кира. – Ветряк не крутится в штиле. Батареи «Призрака» сели. У нас только мускульная сила и пара фонарей.
–Значит, контакт должен быть визуальным, – заключил Иван. – Сигналы фонарём. Как морзянка. Кто знает?

Все переглянулись. Знания были поверхностными. SOS, конечно, все помнили. Но на большее не хватало.
–Я… я немного помню, – неожиданно сказала Света. – Из книг по истории флота. Я могу составить простой код. «Мы здесь. Друзья. Нужна помощь».

План начал обретать черты. Разведка на шлюпке к источнику света. Визуальный контакт. Но оставался главный вопрос: кто пойдёт?
–Я, – сразу сказал Иван. – Я вызвался первым.
–Ты пойдёшь, а я буду тут сидеть и гадать? – резко спросила Кира. Все посмотрели на неё. – Нет. Если идти — то мне. Я механик. Если это техника, я смогу её оценить. А если нет… – она не договорила.
–Мы пойдём вместе, – сказал Иван, и в его голосе не было места для возражений. Это был не вопрос.
Кира на секунду замерла,потом кивнула. Один раз. Коротко.

– Мне нужно быть с ними, – сказал Артём. – Чтобы оценить среду, туман, взять пробы. Это научная необходимость.
–А мне — чтобы вести шлюпку и следить, чтобы вы не потерялись, – добавила Марина. Её тон был таким же деловым, но взгляд, который она бросила на дверь, в сторону лазарета, выдавал её. Она не могла остаться и ждать.
–Тогда я иду за силовое прикрытие, – из своего угла произнёс Паша. Всем стало немного спокойнее.

Получилась команда из пяти человек: Иван, Кира, Артём, Марина, Паша. Рискованно, но меньше — нельзя.
–А что мы будем делать, если это… не спасение? – тихо спросила Даша.
–Тогда мы вернёмся и будем умирать все вместе, как и планировали, – мрачно пошутил Макс, но шутка упала в гробовую тишину.
–Тогда мы будем знать, – серьёзно ответила Марина. – И это уже что-то. Неопределённость хуже.

В этот момент в каюте воцарилась странная атмосфера. Они сидели не как обречённые, а как команда, готовящаяся к важной, пусть и смертельно опасной, операции. В их взаимодействии не было паники, была сосредоточенность. Иван и Кира тихо обсуждали, что взять с собой из инструментов. Артём и Даша шептались о том, как правильно взять пробы тумана. Марина и Света чертили на клочке бумаги простейшую сигнальную таблицу.
Максс Глебом копались в остатках электроники, пытаясь сообразить, можно ли сделать хоть какой-то звуковой сигнал, кроме крика.

Именно в этот момент в дверном проёме, опираясь на костыль и на плечо Ани Прохоровой, появился Лёха. Он был бледен как полотно, но на его лице сияла знакомая, дурацкая ухмылка.
–Эй, а меня на совет узкого круга избранных почему не позвали? Я же местный талисман неудач! Без меня вы там обязательно напортачите!