Последний причал

ГЛАВА 25. СВЕТ В КОНЦЕ НИЧЕГО

ГЛАВА 25. СВЕТ В КОНЦЕ НИЧЕГО

Шлюпка с пятеркой разведчиков отчалила от борта «Последнего причала» и через двадцать метров превратилась в призрак. Белый туман поглотил её так completely, что даже Марина, стоявшая на руле, с трудом различала нос. Они плыли в абсолютной, сюрреалистичной тишине, нарушаемой лишь тихим плеском вёсел и собственным дыханием. Верёвка, привязанная к корме и тянущаяся назад, к кораблю, была их единственной нитью к реальности.

– Держи курс на север, – прошептала Марина, сверяясь с крошечному компасу, который светился тусклым зелёным светом. – Свет был примерно там.

Иван и Паша гребли, их движения были медленными, осторожными, будто они боялись разбудить что-то спящее в этой белизне. Кира сидела на носу, вцепившись в планширь, её глаза, привыкшие к деталям, безуспешно пытались найти хоть какую-то точку опоры в молочной пустоте. Артём держал на коленях самодельный детектор, пытаясь уловить изменения в электромагнитном фоне или температуре.

Прошёл час. Два. Верёвка позади них тянулась всё дальше, превращаясь в невидимую пуповину. Напряжение росло. Они плыли в никуда, ориентируясь лишь на память и компас.
–Может, это был мираж? – тихо сказал Артём. – Световое искажение в тумане…
–Не было, – коротко отрезала Кира. – Я тоже видел. Он двигался.
–Стоп, – вдруг скомандовала Марина. – Слушайте.

Все замерли. Сперва ничего. Потом… до них донесся звук. Неясный, приглушённый туманом. Металлический. Повторяющийся. Скрип-скрип… пауза… скрип-скрип.
–Это… лебёдка? – предположил Иван.
–Или дверь на ржавых петлях, – добавила Кира. – Откуда?
Звук шёл слева.Марина осторожно развернула шлюпку. Они плыли на звук, медленно, словно крадучись. Туман перед ними вдруг начал редеть. Не рассеиваться, а будто становиться менее плотным. И в этой просветляющейся дымке они наконец увидели его.

Сперва это был просто тёмный силуэт, огромный и бесформенный. Потом проступили детали. Это был корабль. Но не такой, как их «Причал». Это был огромный, ржавый, мёртвый на вид сухогруз. Он тоже сидел с креном, но не на мели, а, казалось, наполовину врезался во что-то невидимое. Его корпус был покрыт тем же белым инеем, что и их собственный корабль, но в нескольких иллюминаторах на корме горел свет. Тот самый, жёлтый, неровный свет керосиновой лампы или факела.

– «Монтгомери», – прочитала Марина полустёртое название на корме. Портов приписки не было видно.
–Он… обитаем? – прошептал Артём.
–Звук и свет говорят, что да, – ответила Кира. – Но кто? И как они тут оказались?

Они подплыли ближе, держась в тени огромного, ржавого борта. Звук скрипа стал отчётливее. Он доносился с палубы. Иван встал, цепляясь за свисающий конец обледеневшего штормтрапа.
–Лезу.
–Иван, нет! – схватила его за куртку Кира.
–Надо. Мы же за этим сюда плыли. – Он посмотрел на неё, и в его взгляде была не бравада, а холодная решимость. – Если что, отчаливайте. Паша, страхуй.
Пашамолча взял в руки топор, готовый в любой момент перерубить верёвку, связывающую их с «Причалом».

Иван, а за ним и Кира (она не смогла остаться), поднялись на палубу «Монтгомери». Картина, открывшаяся им, была и жуткой, и обыденской. На палубе, у вентиляционной шахты, сидел человек. Пожилой, в потрёпанной, но тёплой одежде. Он методично, с тупой настойчивостью, точил на точильном камне большой нож. Скрип-скрип… пауза… скрип-скрип. Это был источник звука. Увидев их, он не испугался. Не удивился. Он просто перестал точить и уставился на них мутными, ничего не выражающими глазами.
–Кто вы? – громко спросил Иван, сжимая в руке свой топор.
Старик молчал.Потом кивнул куда-то вглубь корабля и снова принялся точить нож.

В этот момент из открытой двери в надстройку вышел ещё один человек. Молодой, измождённый, с горящими лихорадочным блеском глазами. Он был в офицерской тужурке, но она висела на нём, как на вешалке.
–Новые? – хрипло спросил он, оглядывая их. – Откуда?
–С барка «Последний причал», – ответила Марина, поднявшаяся на палубу следом. – Мы сели на мель. Увидели ваш свет.
–Свет… да, светим, – бессвязно пробормотал офицер. – Чтобы не потеряться. В этом… в этом белом аду. Заходите. Капитан… капитан будет рад гостям.

Они обменялись настороженными взглядами. Но отступать было некуда. Группа, теперь в полном составе, двинулась за незнакомцем вглубь сухогруза.

Внутри царил хаос, смешанный с попытками обустроить быт. В коридорах горели такие же керосиновые лампы. Попадались и другие люди — молчаливые, с пустыми взглядами, занятые бессмысленными делами: кто-то перебирал одну и ту же кучу тряпок, кто-то чертил что-то на стене. Все они выглядели истощёнными, но не голодными в той степени, как команда «Причала».
–Сколько вас? – спросил Артём.
–Сорок три души, – ответил проводник. – Было больше. Потом… шторм. Потом туман. И мель.
–Как давно вы здесь?
–Считаем дни. Уже… не помню. Месяцы? Больше? – Он потер лоб. – Время здесь… другое.

Их привели в кают-компанию, превращённую в капитанскую квартиру. За большим столом, заваленным бумагами и морскими картами, сидел Капитан «Монтгомери». Он был немолод, с седой щетиной и пронзительными, умными глазами, которые странно контрастировали с общей атмосферой угасания вокруг.
–Садитесь, – сказал он, не представляясь. – Рассказывайте. Откуда? Как у вас дела с водой?

Рассказ Марины и Артёма о их пути, о «Призраке», о шторме и о безнадёжном положении, капитан слушал, не перебивая. Когда они закончили, он тяжело вздохнул.
–Значит, вы тоже… искали миф. Остров. Склад. Спасение. Мы тоже. Плыли по старым данным, по слухам… и приплыли сюда. В эту белую могилу.
–А как вы выживаете? – спросила Кира. – У вас есть вода? Еда?
–Вода… есть источник, – капитан встал и подошёл к иллюминатору, указывая в туман. – В полумиле отсюда. Пресный ключ, бьющий со дна. Мы качаем его вручную. Еда… – он горько усмехнулся, – была рыба. Потом кончилась. Потом… мы нашли другой источник.
Он посмотрел на них,и в его взгляде было что-то невыносимо тяжёлое.
–Вы, наверное, видели моего точильщика на палубе? И других? Они не всегда были такими. Это… туман. Или то, что в нём. Он не просто скрывает. Он… выедает душу. Медленно. Сначала пропадает надежда. Потом память. Потом воля. Остаётся только простейший инстинкт — точить нож, чертить линии, сидеть и смотреть. Мы называем это «Белая Смирительная рубашка». А те, кто ещё держится… мы держимся, потому что у нас есть обязанность. И потому что у нас есть этот.
Он подошёл к сейфу,встроенному в стену, покрутил циферблат и открыл его. Внутри лежали не документы и не оружие. Там, на бархатной подкладке, лежали несколько зелёных, сочных, здоровых картофелин и две морковки.
–Семена, – прошептал капитан. – И немного клубней. С гидропонной фермы, что была у нас на борту. Они ещё живы. Они могут дать ростки. Если найти… землю. Настоящую землю. Не ил, не песок. Землю, где можно их посадить. Это наша причина держаться. Наша последняя миссия. Найти клочок настоящей суши.