Последний причал

ГЛАВА 29. КАК ПРОПЫЛЕСОСИТЬ КОРАБЛЬ И НЕ СБИТЬСЯ С КУРСА В МИРЕ БЕЗ КООРДИНАТ

ГЛАВА 29. КАК ПРОПЫЛЕСОСИТЬ КОРАБЛЬ И НЕ СБИТЬСЯ С КУРСА В МИРЕ БЕЗ КООРДИНАТ

Девяностый день после Тишины. На борту «Последнего причала».

После того как плот «Искатель» с командой разведчиков растворился в молочной пустоте, жизнь на старой баркентине замерла в состоянии тягучего, нервного ожидания. Макс, оставшийся за старшего, чувствовал себя так, будто ему подсунули в руки штурвал самолёта, про который он знал лишь то, что у него есть штурвал. И что самолёт уже падает.

Три дня тишины. Ни сигналов, ни вспышек. Просто белый туман и давящая тишина. Настроение на корабле начало стремительно катиться в пропасть, которую все называли «второй волной апатии». Света целыми днями сидела у запасного радиопередатчика (который, как все знали, был лишь бутафорией, но виду не подавали). Боцман с двумя ещё бодрыми матросами методично обходил палубу, выстукивая дерево на предмет новых очагов кристаллической гнили. Алина пыталась изобрести новые рецепты из водорослей и закончившихся ещё неделю назад сухарей, что привело к появлению блюда под названием «Туманное желе» — студенистая, серая масса с ароматом то ли йода, то ли отчаяния.

На четвёртый день Макс собрал остаток «мозгового центра» в кают-компании. Кроме него, были Света, Алина, боцман и неожиданно оживившийся Глеб, который, казалось, нашёл в ожидании новый источник странной энергии.
–Так, – начал Макс, стараясь звучать бодро. – Наш авангард ушёл в белое никуда. Мы сидим тут, едим… это… – он брезгливо ткнул вилкой в желе, – и ждём. Но ждать — это не стратегия. Это капитуляция. Пока они ищут землю, мы должны сделать так, чтобы, когда они её найдут, у нас было на чём до неё доплыть. Этот корабль разваливается. Давайте думать, как его починить. Хотя бы чтобы он держался на плаву ещё месяц.

Боцман хмыкнул.
–Капитана Макса слушаю. План «А»: залатать дыры. Их стало больше. Эта белая дрянь точит обшивку, как червь. Материала нет. Всё, что не гниёт, уже сняли для плота.
–План «Б», – сказал Глеб, поправляя очки. – Не латать, а… консервировать. Замедлить процесс. Нужен изолятор. Что-то, что создаст барьер между деревом и туманом.
–Мы что, будем заворачивать корабль в целлофан? – съязвила Алина. – У меня остался рулон от пакетов для бутербродов.
–Теплее, – неожиданно сказала Света. Все посмотрели на неё. – Не целлофан. А… масло. Смола. Любая гидрофобная субстанция. В старину суда смолили. У нас нет смолы. Но есть… – она запнулась.
–Рыбий жир! – выпалил боцман. – В медицинском отсеке! Целый ящик старых банок! Кончился ещё до катастрофы, так и лежит.
–И техническая смазка, – добавил Глеб. – В машинном отделении. Её немного, но смешать с чем-то можно.
–С чем? С водорослевым желе? – мрачно пошутил Макс, но идея уже витала в воздухе.
–Получится адская смесь, – сказала Света. – Но если ей покрыть наиболее поражённые участки… может, и сработает. Назовём это… операция «Пропылесосить корабль».
–Почему «пропылесосить»? – удивилась Алина.
–Потому что мы будем высасывать последние ресурсы, чтобы убрать с корабля главную грязь — эту кристаллическую заразу, – пояснил Макс, и в его глазах зажглись огоньки. – Идёт. Глеб и боцман — за консистенцией смеси. Света, ищи в архивах хоть что-то про старые методы консервации дерева. Алина… придумай, как эту дрянь хоть немного сделать менее вонючей. А я пойду объявлю экипажу, что мы начинаем самую вонючую и безумную операцию по спасению корабля в истории человечества. Они будут в восторге.

Объявление было встречено скептическим молчанием, которое быстро сменилось оживлением. Дело! Любое дело было лучше сидения и взглядов в пустоту. На палубе закипела работа, больше напоминающая шабаш алхимиков. В огромном котле (бывшем судовом, для приготовления пищи сотне человек) на крошечном огне (экономили топливо для ламп) начала вариться чудовищная смесь: растопленный рыбий жир, техническая смазка, измельчённый до состояния пыли уголь из фильтров и, по настоянию Алины, немного высушенных и перемолотых водорослей «для связки». Запах стоял такой, что даже самые стойкие матросы морщили носы.
–Пахнет, как будто умерла старая рыба, которая при жизни работала на мазутном заводе и курила сигары из водорослей, – оценил боцман, помешивая варево длинной палкой.
–Зато, возможно, спасёт наш дом, – сказала Света, зажав нос тряпкой. – Называем её… «Мазь Последней Надежды».
–Или «Антитуманный деодорант для судов», – добавил Макс.

Когда смесь немного загустела, начался самый грязный этап. Команда, вооружившись тряпками, щётками и просто палками с обмотанными концами, начала обмазывать ею борта, особенно в районе ватерлинии и там, где белые кристаллические узоры проступали особенно явно. Работа была отвратительной, липкой, вонючей. Но она сплотила людей. Они смеялись, шутили, обзывали друг друга «смазчиками» и «рыболовами-неудачниками».
–Эй, Семён, ты чего там красишь? – кричал один матрос другому. – Тебе же сказали – борта, а не свою рожу! Теперь ты до конца дней будешь пахнуть, как просроченный килька!
–Зато меня моль не съест! И туман, глядишь, обойдёт стороной! – парировал тот.

Макс, наблюдая за этой сюрреалистичной картиной, чувствовал странную гордость. Они не сдавались. Они возились, как дети в самой грязной песочнице вселенной, но они боролись. Через два дня работы корабль выглядел так, будто его измазали в жидком асфальте и обваляли в угольной пыли. Но кристаллические узоры под слоем липкой мази действительно перестали расползаться. Это было маленькое, но настоящее чудо.

На этом фоне пришло известие от «Монтгомери». Капитан Макаров передал по самодельной линии связи (два старых телефона, соединённых проводом, натянутым между кораблями): «Зафиксировали слабый, но устойчивый сигнал с северо-запада. Не ваш ли это плот?»
На«Причале» это вызвало бурю. Света и Глеб сутками не отходили от своего жалкого радио, пытаясь поймать хоть что-то. И наконец, через день, они услышали. Не голос, а прерывистые, слабые, но узнаваемые сигналы: три точки, три тире, три точки. SOS. Но не просто SOS. А повторяющийся, с чётким ритмом. Как маяк.
–Это не сигнал бедствия, – сказала Света, её глаза горели. – Это… координаты. Условные. Они ставят маяк. Они нашли что-то и обозначают место.
–Или их захватили, и это сигнал о помощи, – мрачно заметил боцман.
–Нет, – покачала головой Света. – У них был простой код: серия коротких — «всё хорошо, следуйте на сигнал». Длинных — «опасность, не подходить». Это что-то среднее. Как… «место есть, но будьте осторожны».
Решение было очевидным и пугающим.Нужно было вести «Последний причал» туда. Но как? Корабль сидел на мели. Тут Макс вспомнил про идею, которую когда-то, ещё до ухода плота, обсуждали с Лехой в шутку.