Последний причал

ГЛАВА 31. ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНЫХ ПРОХИНДЕЕВ И НЕЖДАННЫХ ГОСТЕЙ

ГЛАВА 31. ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНЫХ ПРОХИНДЕЕВ И НЕЖДАННЫХ ГОСТЕЙ

Сто пятый день после Тишины.

На «Последнем причале» жизнь вошла в ритм унылой, но обнадёживающей рутины. Корабль, всё ещё пахнущий знаменитой «мазью Последней Надежды», полз по белой глади со скоростью больной черепахи, гудящий радиомаяк с севера то усиливался, то затихал, будто дразня. В каюте-штабе теперь пахло не только рыбой и мазутом, но и жжёными крекерами, паром от опреснителя и едва уловимым, но таким сладким запахом дрожжей от первой, ещё экспериментальной закваски. Надежда стала пахнуть конкретнее.

Капитан Орлов, всё больше напоминавший седого призрака, редко покидал мостик. Но даже он, казалось, стал чуть прямее держать спину, когда доложили, что «Велокатор» Глеба выдал первые стабильные сто ватт, которых хватило на работу ламп в новом «оранжерейном» уголке трюма, где под синим светом упрямо зеленели первые ростки микрозелени. Командовал повседневной жизнью, конечно, Макс, но тень капитана, его молчаливое одобрение, витало над каждым маленьким успехом.

Как-то утром, когда Макс, Света и Глеб совмещали завтрак (крекер «Морской бриз» поколения 3.0) с обсуждением, как приладить к «Велокатору» динамо от старого шпиля, в дверь, не церемонясь, влетел запыхавшийся матрос.
—На палубе! Сигнал! С плота! Не по рации, а визуальный, по левому борту!

Все ринулись наверх, давясь крошками. Туман был чуть менее густым, сероватым, как грязное молоко. И в этой серой пелене мигал огонёк. Не жёлтый, как керосиновая лампа, а ярко-белый, прерывистый. Точка-точка-точка, тире-тире-тире, точка-точка-точка.
—SOS? Опять? — спросила Света.
—Не SOS, — прошептал Глеб, его глаза за стёклами очков расширились. — Это… наш код. Тот, что мы придумали с Лёхой. Три коротких, три длинных, три коротких. «Мы здесь, всё в порядке, идём на сближение. И ведём с собой… нечто большое».

На борту началась суматоха, больше похожая на радостную панику. Боцман рявкнул, восстанавливая подобие порядка. Макс схватил сигнальный фонарь и начал отбивать ответ: «Принимаем. Ждём. Капитан на мостике».

Минут через сорок из тумана медленно выплыло нечто. Сначала это был просто огромный, тёмный силуэт, больше похожий на плавучий островок мусора, чем на судно. Потом проступили детали: уродливая рубка, кривая мачта с лоскутным парусом, знакомые фигуры на палубе. Это был «Искатель». Но он тащил за собой на длинном тросе нечто ещё более громоздкое и странное. Что-то вроде… ещё одного маленького плота или понтона, также накрытое брезентом.

Лёжа на своём посту у штурвала, Марина дала последние команды. Иван и Паша закинули крючья. Скрежет, скрип — и два судна, большое вонючее и маленькое уродливое, сошлись в почти нежном объятии. За ними, как послушный щенок, причалил и второй плот.

Первым, на одной ноге и с костылём, но с ухмылкой до ушей, на борт «Причала» поднялся Лёха. Он оглядел встречающих, обнюхал воздух и заявил на всю палубу:
—Ну и вонь у вас тут, друзья мои! Пахнет прогрессом, мазутом и… жареной букашкой? Вы пока мы отсутствовали тут целую цивилизацию построили, что ли? Где мой личный крекер с доставкой на дом?
За ним,усталые, грязные, но с горящими глазами, поднялись остальные: Марина, Иван, Кира, Артём, Даша и Паша, который, как всегда, молча наблюдал за процессом.

Но самое интересное было позади. С второго плота поднялись… незнакомцы. Трое. Один — мужчина лет пятидесяти, в потрёпанной, но аккуратной форме техника, с умными, усталыми глазами. Двое других — молодые парень и девушка, одетые в самодельные комбинезоны из брезента, с любопытством и опаской оглядывавшие «Последний причал».
—Капитан на мостике, — доложил боцман, и все разом притихли, выстроившись в некое подобие строя. Из двери рубки вышел капитан Орлов. Он молча окинул взглядом вновь прибывших, его взгляд задержался на незнакомцах, потом перешёл на Марину.
—Докладывайте, штурман.
Марина вытянулась по струнке.
—Капитан. Экспедиция вернулась. Задание выполнено с превышением. Обнаружена автономная метеоплатформа «Омега». Обитаема. Установлены дипломатические отношения. Заключён договор о взаимопомощи и обмене технологиями. А это… — она кивнула на троих новичков, — часть обмена. Добровольцы. Специалисты.

Техник шагнул вперёд и, к всеобщему удивлению, отдал честь старомодным, чётким движением.
—Старший техник-метролог Виктор Сергеевич Новиков. С платформы «Омега». По договору, прибыл для обмена опытом и оказания технической помощи. Со мной — практиканты, Антон и Лида. Они… помогут.
—«Помогут» — это скромно сказано, — не выдержал Лёха. — Виктор Сергеевич у них там главный по всему, что крутится, мигает и конденсирует воду. А эти двое — как его руки. Мы их, можно сказать, выторговали. В обмен на обещание прислать им чертежи нашего супер-опреснителя и ротора. И на слово, что мы не будем называть их начальника «бухгалтером в бронежилете из правил»… вслух.

Капитан Орлов едва заметно кивнул, что было высшей степенью одобрения.
—Рад полезным людям. Максим, разместите. Штурман, мистер… Лёха, — он с лёгким затруднением произнёс прозвище, — ко мне в каюту. Полный отчёт.

Пока капитан выслушивал официальную версию, на палубе творилось неофициальное столпотворение. Объятия, хлопки по спинам, поток вопросов и ответов. Каюта-штаб не вмещала всех, поэтому стихийный совет собрался прямо на корме, вокруг второго плота, с которого уже стаскивали тюки и ящики.
—Так, по порядку! — потребовал Макс, не в силах сдержать улыбку. — Что за платформа? И что вы притащили, кроме живых людей?
—Платформа, — начала Марина, уже без официального тона, — это бывшая метеорологическая станция «Омега». Автономная. Там… обитаемо. Но не так, как на «Монтгомери».
—Там роботы? — с надеждой спросил Глеб, уже с интересом поглядывавший на техника Новикова.
—Хуже, — мрачно сказал Иван. — Там администрация. Устав. Распорядок. Приказы в трёх экземплярах.
—Их начальник, — с придыханием сказала Лида, одна из новичков, — Старший Инспектор Бориславский. Он… он верит в бланки. У нас даже форма 7-ТУ «Заявка на выдачу дополнительной порции рыбной муки» есть.
—Мы были на грани того, чтобы просто всё забрать силой, — добавил Паша своим басом. — Но их много. И организованы.
—И тут в дело вступил наш главный козырь — болтливость, — с гордостью сказала Кира, хлопая Лёху по плечу.
—Я просто вступил с ними в конструктивный диалог, — скромно потупился Лёха, вернувшийся с доклада. — Обрисовал перспективы межгрупповой кооперации в условиях глобальной аномалии. Ну, и намекнул, что наш «Причал» — это такая плавучая крепость отчаянных головорезов, с которыми лучше дружить. Они, после совещания, согласились. Частично. Вот, прислали нам Виктора Сергеевича — их мозг. И кое-что ещё.