Последний причал

ГЛАВА 33. БАНКА ТУШЁНКИ И БЕЛЫЙ ТУПИК

ГЛАВА 33. БАНКА ТУШЁНКИ И БЕЛЫЙ ТУПИК

Сто пятнадцатый день после Тишины.

Возвращение «Искателя» с разведки стало самым мрачным событием за последние недели. Не было торжественных встреч, не было шуток, не было рассказов о чудесах. Плот причалил к борту «Последнего причала» в полном молчании, и четверо разведчиков — Марина, Иван, Кира и Антон — поднялись на палубу с лицами, на которых читалась лишь усталость и разочарование. Паша, как всегда молчаливый, лишь тяжело вздохнул, перекидывая якорь.

Весть разнеслась по кораблю мгновенно. Вечернее собрание в штаб-каюте Макса началось не с шуток и планов, а с тяжёлого, гнетущего молчания. В комнате, пахнущей теперь дрожжами, мазутом и слабым ароматом варёной свёклы (первый урожай!), собрались все: ядро команды, техник Новиков, даже капитан Орлов ненадолго спустился с мостика и стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, его лицо в тени было непроницаемо.

Марина, с тёмными кругами под глазами, начала доклад без предисловий, глядя на потрескавшуюся поверхность ящика-стола.
«Мы шли на сигнал пять дней.Пеленг вёл чётко. Туман то редел, то сгущался, но не рассеивался. На четвёртый день мы вышли на чистую, как нам казалось, воду. Никаких льдов, никаких платформ. Просто… белизна. А сигнал становился всё громче. И вот вчера мы достигли эпицентра».
Она сделала паузу,собираясь с мыслями. Иван, сидевший рядом на полу, подхватил, его голос был хриплым от напряжения.
«Мы не видели земли.Мы не видели базы. Мы не видели даже буя. Мы видели… стену».
«Стену?»— не понял Макс.
«Белую.Вертикальную. Как… туман, но плотный. Непроницаемый. Он поднимался из воды и терялся вверху, в той же белизне. Будто край мира. Или… начало чего-то, во что нельзя войти».
«Мы попытались приблизиться,— тихо добавила Кира. — Антон пытался прощупать её эхолотом. Отражение шло, но странное, рассеянное. Будто эта стена поглощала звук. Мы бросили в неё крюк на верёвке. Он… не отскочил. Он будто увяз в густой патоке. Мы еле вытащили».
Антон,юный техник, всё ещё выглядел потрясённым. Он прошептал: «Сигнал шёл прямо из неё. Из толщи этой… субстанции. Будто сама стена генерировала его. Или что-то за ней».
«Мы обошли вдоль стены несколько миль в обе стороны,— закончила Марина. — Ни разрывов, ни проходов, ни изменений. Сплошная, белая, бесшумная преграда. Мы назвали её… Белый Тупик».

В каюте воцарилась тишина, которую не решались нарушить. Разочарование висело в воздухе гуще тумана за бортом. Они так надеялись. Они строили планы, растили рассаду, чинили корабль — всё ради того, чтобы найти точку опоры. А нашли лишь стену.
Лёха первым нарушил молчание.Не шуткой, а тихим, усталым вопросом:
«И что,никаких признаков жизни? Ни следов, ни обломков, ни… ничего?»
«Ничего,— покачала головой Марина. — Только эта стена, сигнал и… полная тишина. Даже течение там затихало. Как будто это не просто барьер, а… конец».
«Конец карт,— мрачно произнёс капитан Орлов из двери. Все вздрогнули, забыв о его присутствии. — Значит, плыли по старой карте, а она закончилась. За ней — белое пятно. И мы в нём оказались».
Капитан тяжело вздохнул и вышел,оставив их наедине с открывшейся бездной бессмысленности.

Гнетущее настроение продержалось весь следующий день. Работы велись на автомате. Даша и Артём без энтузиазма поливали зелень в оранжерее. Глеб и Новиков проверяли ветряк, но без обычных технических споров. Макс пытался поддерживать порядок, но его шутки звучали фальшиво и падали в гулкую тишину. Даже крепкий Паша ходил, сжав кулаки, будто искал, на ком сорвать злость.

К вечеру Макс понял: так нельзя. Если они сейчас сдадутся духом, всё рухнет — и дисциплина, и надежда, и хрупкое сообщество, которое они выстроили. Он приказал Алине приготовить что-то «особенное» из скудных запасов и собрал всех в штаб-каюте. Не для совета. Для ужина. Точнее, для того, чтобы просто быть вместе.

Каюта была набита битком. Сидели на полу, на ящиках, на краешке койки. В центре на том же ящике-столе стояла большая кастрюля. Алина, с таинственным видом, сняла крышку. Пахло… мясом. Настоящим, докризисным мясом.
«Это…»— не поверил своим глазам Иван.
«Последняя банка.Тушёнка. Не овощная смесь, а настоящая говяжья. Та самая, что нашёл Иван. Срок годности… неважно. Я её три часа томила с нашей свёклой, бобами и щепоткой сушёных водорослей для бульона. Называется… «Рагу в тупике». Прошу».

Они ели молча, с наслаждением, которого не было даже при первой пробе овощной смеси. Это был вкус не просто еды. Это был вкус памяти. Вкус нормальной жизни. И он творил чудеса. После третьей ложки лица начали понемногу светлеть. После того как кастрюля опустела, а Алина разлила всем чай из морской травы, разговор пошёл сам собой. Не о стене, не о сигнале. О чём-то простом.

«Помнишь, на «Монтгомери» тот старик всё нож точил? — сказал Иван, облокотившись на переборку. — Интересно, он всё ещё точит?»
«Если не заржавел,— фыркнула Кира. — Или туман его не сточил наконец».
«А вот у нас на«Омеге», — осторожно вступил в разговор Антон, — была кошка. Перед самым… всем этим. Её звали Циклон. Она сбежала, когда началась паника. Иногда мне кажется, я слышу её мяуканье в скрипах платформы. Наверное, сходил с ума».
«У нас тут все потихоньку сходят,— сказал Лёха, но уже без прежней горечи. — Главное — делать это синхронно и с приличными манерами. А то неудобно перед будущими археологами: раскопают нас и скажут — «какие-то неряшливые сумасшедшие на сарае»».
«Археологам будет не до нас,— философски заметил Артём. — Они будут раскапывать банки из-под нашей тушёнки, как мы — амфоры древних греков. Будут спорить о ритуальном значении «крекера Надежды» в нашей похоронной культуре».
«Похоронной?— поднял бровь Макс. — Мы что, уже списались? Стена есть стена. Значит, нужно искать не сквозь неё, а… вдоль. Или над. Или под».
«Под?— оживился Глеб. — Это интересно. Мы не проверяли глубину у самой стены. Что, если она не уходит вниз, а стоит на чём-то? На каком-то основании?»
«Или это не стена,а край… не знаю, гигантского купола? — задумчиво сказала Света. — В архивах «Омеги» были упоминания о проектах геоинженерии, о создании искусственных атмосферных барьеров для стабилизации климата. Может, это один из них? Вышел из-под контроля и захватил всё?»
«Значит,мы не на краю мира, а внутри какого-то пузыря? — спросила Даша. — И сигнал — это не маяк спасения, а… аварийный маяк системы? Или её сердце?»
Разговор оживился.Отчаяние начало отступать под напором любопытства и привычки искать решения. Они снова стали не жертвами, а исследователями. Пусть исследуют тупик.
«Так,стоп, — поднял руку Макс, восстанавливая порядок. — Завтра начинаем новую фазу. Фазу «Изучение Белого Тупика». Но не с помощью плота. С помощью «Последнего причала». Мы подводим корабль к этой стене на максимально возможное расстояние. Проводим всестороннее обследование: глубина, структура, температура, состав тумана вокруг. Глеб, Новиков — думайте над сенсорами. Артём, Даша — анализируйте пробы воды и воздуха. Иван, Кира, Паша — готовьте шлюпки для близкого подхода, но только если это будет безопасно. Марина и я — планируем маршрут».
«А я?— спросил Лёха. — Мне опять роль бренчащего костылями талисмана?»
«Ты,— сказала Марина, глядя на него с нежностью, — будешь нашим главным теоретиком заговоров. Сиди, изучай карты, которые у нас есть, и придумывай самые безумные версии. Потому что в этой белизне самая безумная может оказаться правдой».
«Наконец-то моё призвание оценено!— Лёха попытался встать, но Марина мягко потянула его за рукав, усаживая обратно. — Ладно, ладно. Значит, я — министр безумных наук. Уже лучше, чем «парень с дырявой ногой».