Последний причал

ГЛАВА 39. ПРОЩАЙ, СТЕНА!

ГЛАВА 39. ПРОЩАЙ, СТЕНА!

Сто шестидесятый день после Тишины.

Решение было принято единогласно и с невиданным прежде воодушевлением. Одна-единственная чайка перевесила месяцы осторожного продвижения вдоль Белого Тупика. Теперь «Последний причал» развернулся и медленно, но решительно двинулся в открытую белую пустоту, оставив стену по правому борту. Курс — на юго-запад, туда, где скрылась птица. Это был прыжок в неизвестность, но после чайки любая неизвестность казалась светлее знакомой белой стены.

В первые дни нового курса на корабле царила нервная, электризующая атмосфера. Все по десять раз на дню поднимались на палубу, вглядываясь в туман, прислушиваясь. Не появится ли снова? Не покажется ли на горизонте (если его можно так назвать) тень земли? Но кроме всё того же молочно-белого ничто, ничего не было. Однако что-то изменилось. Воздух? Или это было само их восприятие? Теперь они плыли не вдоль барьера, а навстречу чему-то. И это «что-то» окрашивало белизну в оттенки надежды.

Каюта-штаб, само сердце их маленького мира, в эти дни работала на пределе. Сюда стекалась вся информация, здесь рождались и обсуждались самые безумные гипотезы, и здесь же, среди карт и чертежей, расцветали их хрупкие, выстраданные отношения. Давайте вспомним всех, кто составлял это ядро:

· Марина Соколова — штурман, правая рука капитана, островок спокойствия и решимости. Её чувства к Лёхе перешли из тревожной заботы в тихую, прочную уверенность.
· Лёха (Алексей) Морозов — философ, остряк, «громоотвод для тишины». Его рана почти зажила, и он снова мог ходить, слегка прихрамывая. Его связь с Мариной стала самой очевидной и нежной точкой в их суровом быту.
· Иван Стрельцов — сила и отвага команды, первый помощник на любых работах. Его детский страх воды давно растворился в ответственности за других. Его тяготение к Кире переросло в глубинное, молчаливое понимание.
· Кира Солнцева — механик, человек, который чинит мир. Её колючесть смягчилась, открыв преданность и нежность, которые она дарила теперь только Ивану.
· Максим (Макс) Егоров — «клей», дипломат, организатор. Тот, кто собрал и удерживал эту группу, часто в ущерб собственным невысказанным чувствам. Его тихая симпатия к Свете оставалась в тени её растущей близости с Глебом.
· Светлана (Света) Орлова — архивариус, исследователь, хранительница знаний. Её ум и эрудиция были теперь направлены не только на архивы, но и на поддержку Глеба, в чём она находила неожиданное для себя счастье.
· Глеб Жуков — инженер, гений-самоучка, «человек, который заставляет вещи работать». Его социальная неловкость таяла рядом со Светой, открывая романтичную и преданную натуру.
· Артём Волков — учёный, океанолог, вечный исследователь. Его научный пыл теперь делил место с тихим обожанием Даши, чья хрупкость и сила одинаково восхищали его.
· Даша (Дарья) Белова — биолог, хранительница жизни. Её «АгроЦентр» с двумя кустами картошки и водяным лотосом был символом будущего. Её доверие и привязанность к Артёму росли с каждым днём.
· Паша (Павел) Ковалёв — молчаливый гигант, рыболов, страж. Его сила и молчаливая преданность экипажу были абсолютны. Он стал совестью и тихой опорой для всех.
· Алина Вершинина — повар, алхимик еды. Она превращала скудные ресурсы в надежду на тарелке, а её кухня стала центром бытового уюта.
· Капитан Орлов — тень на мостике, символ исчезнувшей эпохи и незыблемого авторитета. Его редкие появления напоминали о конечной цели и дисциплине.
· Виктор Сергеевич Новиков и его помощники Антон и Лида — «технический десант» с «Омеги», постепенно влившиеся в коллектив и принёсшие бесценные знания.

Именно эта разношёрстная команда теперь собралась в каюте после недели плавания «в никуда». Настроение было уже не таким приподнятым, но и не упавшим. Скорее, сосредоточенным.
«Никаких изменений в воде,— докладывал Артём, разложив свои пробирки. — Солёность стабильна. Никаких следов пресного стока. Но... температура постепенно повышается. На полградуса за неделю».
«Течение тоже меняется,— добавила Марина, изучая записи. — Оно стало... более сложным. Не однородным потоком, а с завихрениями. Как будто где-то впереди есть подводные препятствия».
«Или континентальный шельф,— сказала Света, не отрываясь от карты. — Если мы выходим из зоны влияния стены-купола, мы можем приближаться к настоящей береговой линии. Пусть и затопленной».
«Значит,мы на верном пути, — заключил Макс. — Просто нужно время. И терпение. Которого, — он обвёл взглядом всех, — у нас, кажется, начинает подходить к концу».

Именно в этот момент Глеб, который что-то тихо обсуждал с Новиковым, поднял голову с необычным выражением лица.
«Мы...мы можем попробовать кое-что. На «Омеге» были детекторы аэрозолей. Примитивные. Для анализа состава воздуха. Их можно попробовать модифицировать, чтобы улавливать не только кристаллическую взвесь, но и... другие частицы. Пыльцу, например. Или споры. Если впереди есть земля, воздух может нести её микроскопические следы».
Идея была гениальной в своей простоте.Они искали землю глазами и ушами. Но её можно было попробовать унюхать на молекулярном уровне.
«Браво,Глеб! — воскликнул Лёха. — Наш гений снова в деле! Ты предлагаешь превратить «Последний причал» в огромный нос, который вынюхивает континенты!»
«В каком-то смысле,да, — смущённо улыбнулся Глеб. Света с гордостью посмотрела на него и положила руку ему на плечо. Он накрыл её руку своей.
«Нужны детали,— сказал Новиков. — И чистая энергия для чувствительного элемента. Ветряка может не хватить».
«Подключим педальный генератор,— немедленно предложил Иван. — Будем крутить. Днём и ночью, если надо. Кира, поможешь с приводом?»
«Конечно,— кивнула Кира. Их взгляды встретились — короткий, тёплый обмен пониманием. Они были командой внутри команды.

Пока «технари» погрузились в обсуждение деталей «нюхача», в другом углу каюты развернулась своя драма. Даша, поливая свой лотос, вдруг замерла.
«Артём...посмотри», — прошептала она.
Он подошёл.На поверхности воды в банке плавало несколько жёлтых крупинок.
«Пыльца?— ахнул Артём. — Ты где взяла?»
«Я не брала.Она... сама появилась. Вчера её не было. Я меняю воду только из нашего опреснителя». Даша подняла на него огромные глаза, полные изумления. «Она прилетела с воздухом. Значит... она уже здесь. Где-то рядом».
Эта новость,тихо озвученная, облетела каюту быстрее, чем крик чайки. Пыльца. Микроскопический вестник цветущей жизни. Это было даже лучше, чем птица. Это было неопровержимое научное доказательство.