Последний причал

ГЛАВА 40. БЕЛЫЙ ШТОРМ И РОЖДЕНИЕ В ТУМАНЕ

ГЛАВА 40. БЕЛЫЙ ШТОРМ И РОЖДЕНИЕ В ТУМАНЕ

Сто семидесятый день после Тишины.

Исчезновение Белой Стены стало одновременно освобождением и новой формой клаустрофобии. Раньше был ориентир, пусть и враждебный. Теперь — только бескрайнее, однородное молоко, затянувшее мир. «Последний причал» плыл в абсолютной пустоте, ведомый лишь слабым течением, показаниями компаса и той неуловимой надеждой, что нёс в себе воздух с крупинками пыльцы.

Настроение на борту, после первоначального подъёма, начало колебаться. Неопределённость разъедала дисциплину хуже любой кристаллической гнили. Люди стали раздражительнее, ссорились из-за пустяков. Даже вечные пары — Иван с Киром, Артём с Дашей, Глеб со Светой — стали более замкнутыми, погружёнными в свой микромир, будто боясь, что внешняя белизна просочится и в их только что найденное счастье.

В этой атмосфере всеобщего нервного напряжения каюта-штаб стала не просто клубом, а санаторием для души. Теперь здесь собирались не только вечерами, но и днём, просто чтобы быть вместе, чтобы видеть человеческие лица, а не белую пелену за иллюминатором. Атмосфера стала почти исповедальной.

Сегодня в каюте было особенно душно и тесно. Шли дни, а «нюхач» Глеба и Новикова всё ещё не был готов, требуя каких-то неуловимых деталей. Все сидели в угнетённом молчании. Даже Лёха не шутил. Он сидел, обхватив голову руками, а Марина медленно водила пальцами по его спине, пытаясь снять мышечный зажим.
«У кого-нибудь есть идеи,как не сойти с ума от этой... белизны?» — наконец спросил Макс, его голос звучал устало.
«На«Омеге» в таких случаях заставляли учить стихи наизусть, — тихо сказала Лида, помощница Новикова. — Или складывать оригами из обёрток».
«У нас обёрток нет,а стихи... я, кажется, все уже забыл, — вздохнул Иван.
«Можно рассказывать истории,— предложила Света. — Не о прошлом. Выдуманные. Фантастические. О том, что может быть впереди».
«Например,о том, что мы вот-вот выплывем к берегу, покрытому шоколадными деревьями, а по нему бегают жареные куры, — мрачно пошутил Лёха, не поднимая головы.
«Лёха,перестань, — мягко, но твёрдо сказала Марина. — Это не помогает».

И тут в дверь каюты постучали. На пороге стояла Аня Прохорова — судовой врач, вернее, то, что от неё осталось: женщина лет тридцати пяти с вечно усталыми, но добрыми глазами, в выцветшем халате. Её редко видели на собраниях — она почти не отходила от своего импровизированного лазарета, где досматривала пару самых слабых членов экипажа и продолжала наблюдать за Лёхой.
«Можно?»— тихо спросила она.
«Конечно,доктор, — Макс подвинулся, освобождая место на ящике. — Как ваши пациенты?»
«Стабильны,— Аня села, сгорбившись. Она выглядела измотанной. — Физически. А вот морально... Я не психолог, но даже я вижу, что корабль на грани срыва. И это опаснее, чем цинга. Цингу можно вылечить витаминами. А от чего лечить тоску по горизонту?»

Её слова, произнесённые тихим, профессиональным голосом, повисли в воздухе. Доктор Аня всегда была фигурой в тени, но её авторитет как человека, спасающего жизни, был непререкаем.
«Вы предлагаете...групповую терапию?» — осторожно спросил Артём.
«Я предлагаю...признать проблему, — сказала Аня, глядя на каждого. — Мы все в стрессе. Хроническом. И тело, и психика имеют пределы. У Лёхи болит спина не только от старого ранения. У тебя, Иван, — тремор в руках, когда ты не занят делом. Кира скрипит зубами во сне. Вы, — она кивнула на Артёма и Дашу, — замкнулись в своей лаборатории, как в коконе. Это защита. Но если все построят коконы, корабль умрёт».
Она говорила без упрёка,с грустным пониманием. И от этого её слова били в самое сердце.
«Что делать?»— просто спросила Даша.
«Во-первых,физическая нагрузка. Не только работа. Зарядка. Все вместе, на палубе. Пусть смешно, пусть нелепо. Движение снимает тревогу. Во-вторых... вам нужно выпустить пар. Не ссориться, а... сделать что-то общее. Бессмысленное, но весёлое. У меня есть идея».

Идея доктора Ани была гениальной в своей простоте. Она предложила устроить «Белый бал» — вечер, когда они все наряжаются во всё самое нелепое, что найдут на корабле, включаются все лампы, которые могут себе позволить, и... танцуют. Просто танцуют. Под скрип старой гитары, под собственное пение, под шум ветра в снастях.
«Это же безумие,— первой выдохнула Кира. — У нас же дел...»
«Именно поэтому,— перебила её Аня. — Дел нет. Есть ожидание. А ожидание — самый страшный труд. Мы сделаем перерыв».

Её поддержал, к всеобщему удивлению, капитан Орлов, который как раз проходил мимо и заглянул в дверь.
«Доктор права,— сказал он своим скрипучим басом. — Кораблю нужен праздник. Пусть даже дурацкий. Приказываю: завтра с вечера — бал. Всем явиться. В самом ужасном виде».
Приказ капитана был законом.И работа закипела, но теперь это была весёлая, ажиотажная работа. Алина и её помощники стали готовить «праздничный ужин» — рыбный пирог с бобами и «торт» из толчёных крекеров, смазанных свекольным «мёдом». Света и Лида рылись в старых сундуках, вытаскивая невероятные наряды: штормовки наизнанку, брезент, намотанный как тоги, шлемы, украшенные перьями из той самой чайки (их бережно собрали после её визита). Иван и Паша расчищали пространство в самом большом трюме. Глеб и Новиков наконец-то отложили «нюхача» и копались в динамиках от старой акустической системы, пытаясь выжать из них хоть какой-то звук.

Вечер «Белого бала» стал поворотной точкой. Когда они, стесняясь и хихикая, собрались в трюме, освещённом десятком тусклых лампочек, это было зрелище одновременно жуткое и прекрасное. Лёха был закутан в одеяло, как римский император, с короной из скрученной проволоки на голове. Марина надела наизнанку свою форменную куртку и повязала на шею красный кусок ткани (откуда? никто не знал). Иван и Кира выглядели как пираты-неудачники в смеси кожаных и брезентовых лохмотьев. Артём и Даша пришли в белых халатах, украшенных вышитыми морскими водорослями (вышила Даша за день). Глеб и Света были «учёными-безумцами» в очках, сделанных из проволоки и стёклышек. Даже доктор Аня надела поверх халата смешной колпак из бумаги. Капитан Орлов не нарядился, но явился и сел на трон из ящиков в углу, наблюдая.