Последний причал

ГЛАВА 42. МЕЖДУ ШЕПОТОМ И РОКОТОМ

ГЛАВА 42. МЕЖДУ ШЕПОТОМ И РОКОТОМ

«Последний причал» замер в сотне метров от чёрной стены. Это была не стена в привычном смысле. Это был фронт, граница. С одной стороны — всё тот же желтоватый, но разреженный туман, сквозь который уже пробивались лучи непривычно яркого, рассеянного света. С другой — непроницаемая, шевелящаяся темнота. Гул, доносившийся оттуда, был теперь физическим ощущением; он вибрировал в дереве палубы, в костях, в зубах. Это был звук такой плотности и мощи, что заставлял инстинктивно пригибаться.

Разведгруппа на «Искателе» — Марина, Иван, Кира, Артём, Лёха и, для страховки, Паша — отчалила на рассвете (если это слово ещё что-то значило). Они исчезли в чёрной трещине между туманом и лесом, оставив «Последний причал» в тягостном, гудящем ожидании.

На корабле жизнь замерла. Все остальные молодые герои — Макс, Света, Глеб, Даша, доктор Аня, Новиков с помощниками — не находили себе места. Работы не клеились. Ветряк гудел в унисон с лесом, «нюхач» Глеба зашкаливал, но это уже никого не волновало. Нервы были натянуты до предела.

И тогда Макс, следуя не писаному правилу, собрал всех в каюте-штабе. Не для совещания. Для того, чтобы просто быть вместе. Чтобы не сойти с ума от этого рокочущего ожидания.
Каюта была полна.Сидели на полу, на ящиках, на краешках коек. Воздух был густой от напряжённого молчания, которое казалось громче внешнего гула.
«Что…что это может быть? — первая нарушила тишину Даша, обнимая себя за плечи. — Такой звук…»
«Гигантский лес,— пробормотал Глеб, глядя в пустоту. — Но чтобы так шуметь… деревья должны быть невероятной высоты. Или… это не совсем деревья».
«Или не совсем лес,— тихо добавила Света. Она сидела рядом с Глебом, и их плечи соприкасались, будто ища опоры. — На «Омеге» в архивах были теории о… биоморфных колониях. Когда жизнь после катаклизма образует не отдельные организмы, а единые, гигантские структуры. Своего рода супер-организмы».
«Вы хотите сказать,что там впереди не просто заросший берег, а… одно огромное живое существо?» — с ужасом спросил Антон.
«Возможно,— сказал Новиков, его обычно спокойное лицо было бледным. — Или слияние множества существ в один симбиоз. Звук может быть продуктом их жизнедеятельности. Дыханием. Или… общением».

Эта мысль была одновременно захватывающей и чудовищной. Они плыли месяцами не к спасению, а к чудовищному, живому берегу?
«А что,если они… разумны? — прошептала Лида. — Этот гул… он ведь не случайный. В нём есть ритм».
Все прислушались.И правда, сквозь сплошной рокот проступали волны, всплески, паузы. Как дыхание спящего гиганта. Или речь на неизвестном языке.
«Наши там…— выдавил из себя Макс, — они посреди этого. Что, если это… враждебно?»
«Иван и Паша с ними,— попыталась успокоить саму себя Даша, но её голос дрожал. — Они сильные. Они…»
«Сила тут не имеет значения,— перебил её доктор Аня. Она сидела, скрестив руки, и её взгляд был острым, аналитическим. — Если это форма жизни, намного превосходящая нас по масштабу, любая агрессия с нашей стороны будет как укус комара для слона. Надежда только на то, что мы для неё… незаметны. Или неинтересны».

Это заявление повисло в воздухе. Они были букашками, подплывающими к телу спящего титана. И их друзья уже ползали по его коже.
Чтобы заглушить нарастающую панику,Глеб, почти на автомате, начал что-то чертить в блокноте. Света, увидев это, машинально наклонилась.
«Что ты делаешь?»
«Считаю,— бормотал Глеб, не отрываясь. — По затуханию звука, по времени, за которое «Искатель» скрылся из виду… Можно приблизительно оценить расстояние до… источника звука. И его размеры».
«И?»— спросил Макс, всем было интересно.
Глеб закончил расчёты,поднял голову. Его лицо было пепельным.
«Если мои допущения верны…то то, что мы слышим, находится не в сотне метров. Оно… в нескольких километрах. А может, и дальше. Эта чёрная масса — не оно само. Это… предгорье. Опушка. Край».
В каюте воцарилась гробовая тишина,которую не мог заглушить даже гул. Несколько километров леса? Или живого существа? Это было за гранью воображения.
«Значит…земли нет, — тихо сказала Даша, и в её голосе прозвучало окончательное, ледяное понимание. — Есть только… Это».
Это была смерть последней надежды.Они не найдут клочка твёрдой, привычной почвы. Только эту бесконечную, дышащую, гудящую органическую массу.

Именно в этот момент отчаяния, странным образом, начали проступать их связи, как узоры на морозном стекле. Даша, дрожа, обхватила себя руками. Артём, обычно такой сдержанный, не выдержал. Он встал, подошёл к ней, опустился на корточки и просто обнял её, прижав к себе. Даша сначала замерла, потом разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Он не говорил ни слова, просто держал её, его пальцы впивались в ткань её куртки.
«Всё будет…как будет, — прошептал он наконец. — Но мы вместе. Все. И они там тоже вместе».

Света, наблюдая за ними, бессознательно сжала руку Глеба. Он оторвался от своих страшных расчётов и посмотрел на неё. В её глазах был не страх, а решимость. Решимость понять. Даже если понять — значит осознать ужас.
«Мы не сдадимся,— тихо сказала она ему. — Мы придумаем что-нибудь. Мы всегда придумывали».
Глеб кивнул,и его рука нашла её руку, сцепив пальцы в крепкий замок. Их союз был союзом умов, и теперь этот союз столкнулся с самой большой загадкой.

Макс почувствовал, как его собственная изоляция стала невыносимой. Он был один в центре этого круга пар. Его взгляд встретился со взглядом доктора Ани. Она смотрела на него не с жалостью, а с пониманием. Она тоже была одна. Одна в своей ответственности за всех.
«Доктор…— начал он.
«Макс,— перебила она его, её голос был усталым, но тёплым. — Ты держишь всех здесь. На плаву. В прямом и переносном смысле. И сейчас, в эту минуту, это важнее любой романтики. Ты — наш якорь. И тебе тоже позволительно бояться».
Эти простые слова сняли с души Макса тяжёлый груз.Он кивнул, сглотнув комок в горле. Да, он боялся. Боялся за друзей, за будущее, за этот безумный мир. Но он не был один в своём страхе. Они все боялись. Вместе.