Последний причал

ГЛАВА 43. КОРНИ В ВОЗДУХЕ И ПЕРВАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

ГЛАВА 43. КОРНИ В ВОЗДУХЕ И ПЕРВАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

Сто восьмидесятый день после Тишины. «Последний причал» стоял на якоре в двухстах метрах от Стены Живых Лиан. Так её теперь называли. Это название было точнее и страшнее, чем «Белый Тупик». Тупик был пассивным. Эта Стена — дышала. Светилась. Жила. И её низкий, вездесущий гул стал новым саундтреком их существования.

На корабле царила атмосфера парадоксального затишья. Первый шок от открытия сменился лихорадочной, почти истерической исследовательской деятельностью. Они не нашли землю, но нашли Нечто, и это Нечто нужно было изучить со всех сторон. Каюта-штаб превратилась в полевую лабораторию, командный центр и психологический убежище одновременно. Сюда свозили все находки, здесь строили гипотезы и здесь же, в перерывах, искали опору в глазах друг друга.

Стоит напомнить, кто составлял это ядро, эту странную семью, выросшую в белой пустоте:

· Марина Соколова — штурман, правая рука капитана, островок спокойствия и решимости. Её чувства к Лёхе перешли из тревожной заботы в тихую, прочную уверенность.
· Лёха (Алексей) Морозов — философ, остряк, «громоотвод для тишины». Его рана почти зажила, и он снова мог ходить, слегка прихрамывая. Его связь с Мариной стала самой очевидной и нежной точкой в их суровом быту.
· Иван Стрельцов — сила и отвага команды, первый помощник на любых работах. Его детский страх воды давно растворился в ответственности за других. Его тяготение к Кире переросло в глубинное, молчаливое понимание.
· Кира Солнцева — механик, человек, который чинит мир. Её колючесть смягчилась, открыв преданность и нежность, которые она дарила теперь только Ивану.
· Максим (Макс) Егоров — «клей», дипломат, организатор. Тот, кто собрал и удерживал эту группу, часто в ущерб собственным невысказанным чувствам. Его тихая симпатия к Свете оставалась в тени её растущей близости с Глебом.
· Светлана (Света) Орлова — архивариус, исследователь, хранительница знаний. Её ум и эрудиция были теперь направлены не только на архивы, но и на поддержку Глеба, в чём она находила неожиданное для себя счастье.
· Глеб Жуков — инженер, гений-самоучка, «человек, который заставляет вещи работать». Его социальная неловкость таяла рядом со Светой, открывая романтичную и преданную натуру.
· Артём Волков — учёный, океанолог, вечный исследователь. Его научный пыл теперь делил место с тихим обожанием Даши, чья хрупкость и сила одинаково восхищали его.
· Даша (Дарья) Белова — биолог, хранительница жизни. Её «АгроЦентр» с двумя кустами картошки и водяным лотосом был символом будущего. Её доверие и привязанность к Артёму росли с каждым днём.
· Паша (Павел) Ковалёв — молчаливый гигант, рыболов, страж. Его сила и молчаливая преданность экипажу были абсолютны. Он стал совестью и тихой опорой для всех.
· Алина Вершинина — повар, алхимик еды. Она превращала скудные ресурсы в надежду на тарелке, а её кухня стал центром бытового уюта.
· Капитан Орлов — тень на мостике, символ исчезнувшей эпохи и незыблемого авторитета.
· Виктор Сергеевич Новиков и его помощники Антон и Лида — «технический десант» с «Омеги», постепенно влившиеся в коллектив.
· Доктор Аня (Анна) Прохорова — судовой врач, тихая, наблюдательная сила, заботящаяся не только о телах, но и о душах экипажа.

Именно эта разношёрстная команда теперь собралась в каюте после недели плавания «в никуда». Настроение было уже не таким приподнятым, но и не упавшим. Скорее, сосредоточенным.

Вечернее собрание сегодня началось с «шоу и рассказов». На ящике-столе, рядом с керосиновой лампой, лежали образцы, привезённые с разведки: толстые, упругие отростки лианы, похожие на сплетённые канаты, покрытые странной, бархатистой корой. В темноте они источали слабое зелёное свечение, как гнилушки.
«Итак,— начал Артём, надевая самодельные перчатки из брезента. — Предварительные выводы. Объект — многолетнее (возможно, столетнее или даже тысячелетнее) растение. Вернее, колония растений, переплетённых в единую структуру. Анализ ткани показал невероятно высокое содержание хлорофилла и… чего-то ещё, что даёт эту биолюминесценцию. Механизм неизвестен».
«Они черпают энергию не только от солнца,которого тут кот наплакал, — добавил Глеб, тыча пальцем в схему, нарисованную на обороте карты. — Скорее всего, хемосинтез. Из воды, из минералов со дна. Их корневая система должна быть чудовищной. Они буквально поели весь океан вокруг себя, создав эту пустыню, а сами разрослись в… в это».
«А гул?»— спросил Макс.
«Сок,— сказала Даша. Она сидела рядом с Артёмом и аккуратно препарировала маленький кусочек лианы. Её руки не дрожали теперь, а двигались с хирургической точностью. «Под давлением. Представьте миллиарды микроскопических трубок, по которым под огромным давлением движется жидкость. Как кровь. Только вместо сердца — разница температур у поверхности и в глубине. Это и создаёт этот… рокот. И испарения — это они «потеют», регулируя температуру».
В её голосе звучало профессиональное восхищение,заглушающее страх. Артём смотрел на неё, и в его взгляде была такая же смесь удивления и гордости.
«Значит,перед нами не просто растение, — подытожила Света. — Это гигантский, биологический… механизм. Кондиционер. Осветительный прибор невероятной мощности. И, возможно, источник пищи».
«Пищи?»— насторожился Иван.
«Если в тканях есть питательные вещества,а они там есть, — пояснил Артём, — теоретически, их можно употреблять. После обработки. Но это риск. Мы не знаем токсинов».
«Отличная идея,— съязвил Лёха. Он сидел, обняв Марину за талию, его лицо было усталым, но глаза блестели старым озорством. — Сначала мы едим букашек, потом рыбу, а теперь перейдём на гигантские светящиеся лианы. Наше меню стремительно эволюционирует в сторону фантастического романа. Предлагаю назвать блюдо «Салат «Зелёный Кошмар»».

Обсуждение научных деталей постепенно перетекло в более личное. Все были на взводе, и это напряжение искало выход.
«Так что,мы остаёмся тут? — спросила Кира, ломая кусок угля для рисования (они использовали его на обороте карт). — Жить на корабле, рядом с этой… штукой? Ловить рыбу, которая, оказывается, кормится у её подножия, и ждать, пока она не решит протянуть побег и не обнимет нас в порыве растительной нежности?»
«А куда деваться?— развёл руками Макс. — Плыть дальше? В надежде, что за тысячей километров лиан окажется песчаный пляж? У нас запасов на месяцы, не на годы. А тут… тут есть жизнь. Пусть и странная».
«Может,внутри? — неожиданно сказал Паша. Все посмотрели на молчаливого гиганта. — Лианы. Они толстые. Между ними должны быть ходы. Как в лесной чаще. Может, там… пространство. Можно… пролезть. Искать дальше. Суша может быть внутри».
Эта мысль была такой же безумной,как всё остальное. Но она зажгла искру. Не искать землю за лианами, а искать её внутри них.
«Рискованно,— сразу сказала Марина. — Мы не знаем структуры. Можно заблудиться. Или быть раздавленным, если лианы движутся».
«Но мы можем попробовать,— возразил Иван. — Маленькой группой. С верёвками, с сигналами. Как в пещеру. Если там есть хоть какая-то твердь, хоть островок…»
«Я пойду,— немедленно сказал Лёха. Марина хотела возразить, но он опередил её: «Нет, слушай. Я уже почти здоров. А если там придётся карабкаться, моя голова пригодится больше, чем чьи-то мускулы. Чтобы не полезть в дурацкую ловушку».
«Я с тобой,— просто сказала Марина. В её голосе не было спора, было решение.
«И мы,— сказал Иван, глядя на Киру. Та кивнула. Их взгляды договорились без слов.
«Мне нужно брать пробы на разных уровнях,— добавил Артём. Даша взглянула на него с тревогой, но промолчала, лишь крепче сжав скальпель.