Последний причал

ГЛАВА 44. ЛЕС НАД БЕЗДНОЙ

ГЛАВА 44. ЛЕС НАД БЕЗДНОЙ

Сто девяностый день после Тишины. Прошло десять дней с начала проникновения в Лиановый Лес. Идея Паши оказалась не такой безумной, как казалось. Между переплетёнными стволами, толщиной с корабельную мачту, действительно существовали проходы — извилистые, полузатопленные, но проходимые. Они напоминали лабиринт в корнях гигантского дерева, только вместо земли под ногами была тёмная, зловеще тихая вода, а вместо листьев над головой — сплошной зелёный светящийся полог, от которого исходил тот самый вечный гул.

Разведгруппа — Марина, Лёха, Иван, Кира и Артём — возвращалась каждый вечер (или то, что считалось вечером) в каюту-штаб, принося с собой не только новые образцы, но и невероятные, пугающие рассказы. Их одежда пахла теперь странной, сладковатой сыростью, смешанной с озоном. На лицах была усталость, но в глазах горело возбуждение первооткрывателей.

Каюта в эти дни была священным местом. Сюда после каждого похода сбегались все: и те, кто ходил в разведку, и те, кто оставался на корабле — Макс, Света, Глеб, Даша, Паша, доктор Аня, Новиков. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, как дети, слушающие страшную сказку, и слушали отчёты.

Сегодняшнее собрание было особенно многолюдным. Иван, всё ещё в мокром от тёмной воды комбинезоне, расстилал на ящике-столе кусок промасленной кожи, на которой углём был нарисован примитивный план.
«Мы прошли,по нашим подсчётам, около километра вглубь, — его голос был хриплым от напряжения. — Проходы ведут вверх. Постепенно. Вода отступает. Появились… уступы. Как ступени. Из тех же лиан, только спрессованных, плотных. По ним можно карабкаться».
«И что наверху?»— нетерпеливо спросил Макс.
«Ещё не знаем,— ответила Марина. Она сидела рядом с Лёхой, вытирая ему лицо влажной тряпкой. Он выглядел измотанным, но его глаза лихорадочно блестели. — Мы поднялись метров на тридцать. Воздух другой. Теплее. И… суше. Чувствуется сквозняк. Свежий. Не этот сладкий запах».
«И есть свет,— добавил Артём. Он сидел рядом с Дашей, и она неотрывно смотрела на него, будто проверяя, цел ли. — Не только биолюминесценция. Сквозь щели в переплетениях сверху пробивается… дневной свет. Настоящий. Тусклый, рассеянный, но это не зеленое свечение. Это серый, нормальный свет».
В каюте пронёсся вздох изумления.Дневной свет. Из-за пределов Лианового Леса. Значит, он не бесконечен!
«Но самое главное,— Кира, обычно такая сдержанная, говорила с непривычным волнением, — мы нашли… плоды».
Она осторожно поставила на стол предмет,завёрнутый в брезент. Развернула. Все ахнули. Это был… нарост. Размером с человеческую голову, неправильной формы, покрытый бугристой, светло-коричневой кожурой. Он не светился. Он выглядел… съедобным. И знакомым, в каком-то первобытном смысле.
«Мы назвали его«клубень», — сказал Артём. — Он растёт не на стеблях, а прямо на них, как паразит. Или как плод. Мы срезали самый маленький. Внутри… — он взглянул на Дашу.
Та,преодолевая трепет, взяла нож и аккуратно разрезала нарост. Внутри была плотная, кремового цвета мякоть, испещрённая тонкими фиолетовыми прожилками. Запах был нейтральным, чуть крахмалистым.
«Предварительный анализ,— сказала Даша, её голос дрожал от волнения, — показывает высокое содержание крахмала, сахаров, витаминов. Токсинов… в опасных количествах не обнаружено. Это… это еда, ребята. Настоящая, растительная, сытная еда».
Тишина в каюте стала гулкой.Они месяцами ели рыбу, водоросли, букашек. А тут — плод. Как яблоко. Картофелина. Хлеб. Это было чудо более важное, чем свет.
«Значит…— медленно проговорил Глеб, — этот Лес… он не просто барьер. Он… источник. Он производит пищу».
«И мы можем её взять,— добавила Света, но в её голосе прозвучала тревога. — Но по какому праву? Если это живое существо, или колония… мы становимся паразитами. Хищниками».
«А что,по-вашему, мы делали, ловя рыбу? — резко спросил Иван. — Рыба — тоже жизнь. Мы выживаем. А если этот Лес производит избыток…»
«Мы не знаем,избыток ли это, — мягко перебила доктор Аня. Все посмотрели на неё. — Это может быть частью репродуктивного цикла. Или симбиоза с другими формами жизни, которых мы ещё не видели. Сорвав один плод, мы можем ничего не нарушить. А можем… привлечь внимание. Или нарушить хрупкий баланс».
«Баланс…— протянул Лёха, наконец пришедший в себя. — Доктор права. Мы в чужом доме. И начинаем обгладывать обои. Надо быть осторожнее. Но… — он посмотрел на клубень, и в его глазах загорелся знакомый азарт, — но обои чертовски аппетитные».

Обсуждение длилось часами. Как добывать клубни? Сколько можно брать? Как обрабатывать? Алина уже мысленно придумывала рецепты. Новиков и Глеб говорили о возможности культивации — может, можно посадить кусочек мякоти и вырастить своё? Артём и Даша настаивали на тщательном изучении: а что, если токсины накапливаются со временем? Или плод ядовит в определённой фазе созревания?
Макс слушал этот гул голосов и чувствовал,как в нём растёт новая, странная надежда. Не надежда на спасение в старом смысле. А надежда на… интеграцию. Они могли не просто выживать рядом с Лесом. Они могли стать его частью. Как птицы, селящиеся в ветвях. Опасная, хрупкая, но возможная перспектива.

Позже, когда самые жаркие споры утихли и люди стали расходиться по своим углам, в каюте остались только пары, затянутые в свой собственный водоворот чувств.
Иван и Кира сидели в углу,спиной ко всем. Иван тихо рассказывал ей о том, как сегодня чуть не сорвался с лианы, и как он в последний момент зацепился за выступ. Он говорил об этом спокойно, но Кира слушала, вцепившись в его руку так, что её пальцы побелели.
«Идиот,— прошептала она, когда он закончил. — Полный, беспросветный идиот».
«Знаю,— улыбнулся он. — Но живой идиот. И с тобой».
Она не нашлась,что ответить, просто прижалась к нему, слушая стук его сердца, такой живой и громкий после рассказа о падении в беззвучную темноту Леса.

Артём и Даша остались у стола с клубнем. Они уже не обсуждали его химический состав. Они просто сидели рядом, и Даша медленно, почти ритуально, отрезала маленький кусочек мякоти.
«Попробуешь?»— спросила она, глядя на него.
«Ты уверена?»— Артём был серьёзен.
«Нет,— честно сказала Даша. — Но я должна. Как биолог. И… я не хочу делать это одной».
Он молча кивнул,взял второй кусочек. Они посмотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде было больше доверия и близости, чем во всех предыдущих неделях. Они одновременно положили кусочки в рот. Вкус был… странным. Сладковатым, земляным, с лёгкой горчинкой. Но это был ВКУС. Новый. Их вкус. Они пережёвывали молча, глядя друг на друга, и смех, который вдруг вырвался у них обоих, был смехом облегчения, радости и чего-то очень личного.