Последний приют

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В момент моего рождения звезды встали раком, такое необычное их расположение и определило мою судьбу.

Из личного опыта.

Очнулась Аня в одиночестве, вынырнула из темного омута небытия и, дыша, как выброшенная на берег рыба, осмотрелась. В просторной, обставленной с кричащей роскошью комнате никого не было. Видно, Сигвард все еще готовился к «ночи любви», оттягивая удовольствие. Не суть. Аня плевать хотела на его планы. Сама мысль о том, что чудовище, подобное барону Лютому, может к ней прикоснуться вызывала омерзение. Слишком разные у них понятия об удовольствии.

Кто такой Сигвард? Еще недавно Анна о нем знать не знала, а нынче была твердо убеждена, что второго такого подонка не рожала земля Ассизии – одного из древнейших королевств Тирлана. Хрен знает, что это такое, где находится, и с чем его едят. Во всех непонятках Аня разберется потом. Если останется жива.

И неважно, что голова кружится, перед глазами плывет, ноги затекли. Последнее радует. Ведь впервые за долгие годы Аня их чувствует: ноют сбитые колени, икры сводит, их будто пронзают сотни иголочек, ступням холодно, и хочется бежать. Просто бежать, чтобы сполна насладиться такой вот нехитрой способностью организма, но это потом сперва... Сперва благодарность за второй шанс.

– Господи, спасибо! – перекрестилась Аня, непослушными руками размяла ноющие голени и встала. Сама. На ноги.

И кто бы знал, какое это счастье.

Первый шаг запомнился на всю оставшуюся жизнь. Робкий и неуверенный он наполнил все ее существо не испытанной доселе радостью. И, главное, никаких мыслей о предсмертном бреде на тюремной койке и сумасшествии не возникло. Новая жизнь и точка. А дальше будь, что будет. Читала же Аня о попаданках в иные миры, отчаянно завидовала книжным героиням, мечтала оказаться на их месте. Вот и сподобилась. И теперь собирается жить полноценной жизнью.

И горе тому, кто встанет на ее пути.

Но к черту пафос. Еще раз оглядев комнату, Аня скривилась. Окружающая действительность повернулась к ней неожиданной стороной и сильно напоминала роскошный бордель или логово помешанного на сексе маньяка.

Все, начиная с драгоценного мраморного камина и заканчивая мебелью, было густо покрыто чудовищно непристойной резьбой. И позолотой. Группы людей и животных сплетались в причудливых позах. Напольные светильники, изображающие уродливых возбужденных сатиров и кокетливых обнаженных нимф, поражали реалистичностью и детальной проработкой. Сцены на гобеленах были столь горячи, что заставили бы покраснеть маститого сексолога, что уж говорить об Ане. Кровать, если монстра на возвышении можно было так назвать, с легкостью вместила бы и сатиров с нимфами, и компашку с одного из гобеленов, и футбольную команду впридачу.

А вот с оружием было напряженно. Не бить же Сигварда по башке одним из множества расставленных на каминной полке фаллоимитаторов. Напольные подсвечники ввиду своей массивности тоже отпадали. А жаль.

К счастью анино внимание привлекла кочерга, скромно притулившаяся у камина. Прекрасная в своей прямоте и безыскусности она как нельзя лучше сгодилась для благого дела.

– Ну хоть что-то, – поморщилась начинающая воительница, вооружаясь.

Понимая, что второго шанса не будет, она поудобней перехватила кочергу и шагнула к двери. Оглушить с одного удара «муженька» Аня даже не надеялась, второй попытки опытный воин не даст, значит...

– Значит, будем дергать за ноги, а дальше как получится, – Анна подошла к двери и застыла, превратившись в слух. Очень уж боялась пропустить шаги «мужа».

Хотелось, чтобы он поскорее пришел, и все так или иначе закончилось. Неопределенность пугала, в голове царил сумбур. Новые, полученные в результате удара знания требовали осмысления, опыт прошлой жизни подсказывал, что с этим медлить не стоит, и Аня решилась – позволила себе погрузиться в прошлое баронессы Иоанны Грэйд, урожденной виконтессы Уджиери-Морт, той самой бедняжки, которой выпал ужасный жребий стать женой Сигвара Лютого... и умереть от его руки.

Она всегда была слабенькой, с самого детства, часто болела, росла тихой мечтательной, послушной неконфликтной девочкой. Полной противоположностью Ане, короче.

Рано оставшись сиротой, Иоанна была взята под опеку теткой со стороны матери. Той повезло не только выскочить замуж за герцога, родить мужу наследника, но и овдоветь, умудрившись сохранить деньги и положение при дворе. Желая отблагодарить судьбу за подобную милость, вейра (вежливое обращение к дворянам) Белинда де Лука решила заняться благотворительностью. Ее сиятельство посвятила себя воспитанию сироток. Не грязных побирушек, один вид которых вызывает отвращение у особы возвышенной и просвещенной, но достойных дворяночек, волею злой судьбы оставшихся без родителей. Доверенные люди герцогини де Лука выращивали их как нежные оранжерейные лилии, обучая хорошим манерам, иностранным языкам, закону божию, рисованию, пению, игре на музыкальных инструментах и рукоделию. В свое время вейра Белинда представляла воспитанниц ко двору, находила им жениха и выдавала замуж, при необходимости обеспечивая девушек приданным.

Та же светлая будущность ожидала и Иоанну. Довольно близкое родство с герцогиней позволяло девушке надеяться на хорошую партию, и она не замедлила сыскаться. Бруно ди Грассио – младший сынок графа Арно ле Барри, вертопрах (легкомысленный, ветреный человек), бретер и красавец пленил сердце юной виконтессы... И совершенно не понравился ее опекунше. Поначалу так уж точно.

– Подобного сорта молодые люди не в способны составить счастье достойной девушки, – поджала губы герцогиня.

Она мыслила будущее племянницы иным. Иоанна могла составить счастье куда более перспективного юноши или человека пожившего. Впрочем, вейра Белинда никогда не горячилась, а потому, немного поразмыслив и пообщавшись с родней Бруно, сочла его кандидатуру удовлетворительной. Да, он гол как сокол, зато приходится любимым сыночком могущественному вельможе, принц к нему благоволит, а, что мот (расточитель) и бабник, так этим грешат и лучшие из мужчин.