Последний шанс для ангела

Глава первая, в которой мы знакомимся с нашей главной героиней

Синий. Все вокруг было синим. Неоновый свет вывески моего любимого бара «Атлантида» просачивался сквозь стеклянный фасад, окрашивая стены в цвет тонущего сумеречного неба. Он смешивался с отсветами фар проезжающих машин, расплывающимися по мокрому асфальту за окном, и с моим коктейлем «Голубая лагуна» – ярким, искусственным пятном в полумраке заведения.

Я сидела на высоком барном стуле, ощущая его холодок даже сквозь тонкую ткань черного платья, и медленно потягивала сладковатую жидкость через соломинку. В зеркале напротив отражалась симпатичная женщина.

С гордостью отметила, что в свои тридцать выгляжу сильно моложе. Миловидное лицо, аккуратный макияж, подчеркивающий серые глаза, ниспадающие на плечи светлые волосы. Облегающий крой выгодно выделял стройную фигуру, а туфли на каблуке добавляли роста.

Со стороны – уверенная в себе, собранная особа, вышедшая весело провести свободный вечер. Иллюзия была почти идеальной.

Почти. Потому что за этим фасадом скрывалась пустота – огромная и зияющая, как черная дыра. Выгорание в пресс-службе крупной госкомпании съело семь лет жизни. Бесконечные отчеты, пресс-релизы, отработка скандалов, улыбки напоказ.

Я уволилась три месяца назад, и с тех пор мой мир потерял привычные очертания. Четкий график сменился вакуумом, достойных предложений не было, а размениваться на копеечные ставки не хотелось.

Мысли неизбежно возвращались к Виталику. Виталий Орлов. Мой… кто? Спутник жизни? Партнер?

Мы были вместе пять лет, и за это время наши отношения превратились в нечто удобное, привычное, но лишенное всякого смысла. Мы жили отдельно. И если изначально это казалось проявлением здоровой независимости, то теперь выглядело символом взаимного отчуждения.

Смазливый Виталик всегда ставил собственный комфорт превыше всего. Карьера финансиста, дорогая машина, квартира в центре, абсолютная свобода действий. Он не желал обременять себя узами брака и, как однажды честно, слишком честно, признался, считал, что моногамия для мужчины неестественна.

У нас случались тяжелые сцены, в том числе и после его интрижек. Но каждый раз мы мирились, и все возвращалось на круги своя. Да, Виталик определенно не подходил для серьезных отношений, но я была слишком занята на работе, чтобы что-то кардинально менять. Слишком уставшей, чтобы задумываться о семье и детях.

Теперь, в тишине своего затянувшегося безвременья, я ловила себя на мысли, что даже не понимаю, что к нему испытываю. Привычка? Страх одиночества? Или я просто плыву по течению серых будней, в которых перемен не случится уже никогда...

Дверь бара открылась, впустив внутрь порцию холодного влажного воздуха и Виталика. В дорогом пальто, с ухоженными руками и привычной самоуверенной улыбкой.

«Насть! Вот ты где!» – его голос, громкий и немного хрипловатый, резанул слух совсем рядом. Пришлось возвращаться в реальность.

Виталик подошел и, прежде чем сесть на соседний стул, по–хозяйски шлепнул меня пониже спины. Нежно, игриво, но в этот момент жест отозвался внутри ударом тока. Унизительное, снисходительное прикосновение, которое я всегда ненавидела.

– Виталик, – я поставила бокал на стойку так, что лед зазвенел, резонируя с моим внутренним раздражением, – я не одна из твоих девиц в пивной, чтобы так меня прилюдно хлопать.

Он лишь рассмеялся, помахал бармену и заказал виски: «Макаллан, двадцать пятый, без льда». В элитном алкоголе Виталик разбирался.

– Ой, посмотрите на нее, моя злючка совсем закисла! – Он повернулся ко мне, скользнув оценивающим взглядом. – Сидишь тут, в синей меланхолии. И чего одна ушуршала? Сказал же, заеду за тобой.

– Мне нужно было побыть наедине с собой, – ответила я, глядя на его отражение в зеркале. Оно казалось более настоящим, чем его самодовольное лицо вживую.

– Да ладно? – Виталик фыркнул. – Ну сколько можно, Настюха? Уволилась – теперь отдыхай, наслаждайся жизнью. А ты ушла в себя, трагедию делаешь на ровном месте. Надоело дома одной сидеть, вот и ноешь.

Слово «ноешь» вонзилось в самое сердце. Вот так всегда. Любую мою проблему, любое душевное смятение Виталик сводил к банальным капризам. Как же я устала от этого постоянного обесценивания!

– Сейчас проблема не в отсутствии работы, – мой голос стал тише и холоднее. Я отвернулась от зеркала и посмотрела на своего раздражающего спутника. – А в том, чтобы понимать, зачем ты с кем-то вообще. Или зачем он с тобой.

Виталик отхлебнул виски, притворяясь, будто задумался, но в его глазах читалось лишь глухое недовольство.

– Опять за свое? Ну чего я тебе недодал? В рестораны ходим, в отпуск ездим. В постели все нормально. Чего тебе еще надо, Настюх?

«Чего тебе еще надо?» – этот вопрос повис в воздухе между нами, тяжелый и риторический. Ответ ему был не нужен. Он искренне не понимал.

– Мне нужно, чтобы меня не хлопали пониже спины в публичном месте, как девицу из кабака, – начала я, чувствуя, как гнев поднимается комом к горлу. – Нужно, чтобы мой партнер, если уж не хочет жениться, хотя бы не пропадал неизвестно где. Мне необходимо, чтобы в трудные моменты я слышала не «хватит ныть», а «расскажи, что случилось».

– Не кажется ли тебе, что ты излишне драматизируешь? – Виталик усмехнулся. – Планочку-то задрала. Чай, не шестнадцать лет, чтобы придумывать сказочного принца на белом коне. Устаканься, Насть. Мы взрослые люди. Не впадай в детство и с жиру не бесись. Взрослая жизнь – она про комфорт, а у нас все устроено отлично. Тепло, светло и мухи не кусают.

«Комфорт». Это слово прозвучало как приговор. Да, Виталику было чертовски удобно. У него была я. Неглупая, симпатичная, не требующая кольца и совместной ипотеки. Этакий запасной аэродром, который всегда оставался открытым после его полетов к другим женщинам. А что получала я?

– Удобно, – повторила я, и голос предательски дрогнул. – Знаешь, Виталик, а мне вот неудобно. Неудобно быть одним из пунктов в твоем расписании. Неудобно чувствовать себя одинокой, когда ты рядом. Больно осознавать, что за пять лет мы не стали ближе, а только отдалились.