Последний шанс для старой девы

Глава 2.2

Однако подобраться к ней оказывается не так просто. Сразу после завтрака Андрей начинает тренировки. Держит меня в затхлом подвале весь день, до потемнения в глазах заставляя погружаться в прошлое и что-то доставать.

Прямо дежавю какое-то. Есть между ним и Эмметом нечто схожее. Стальной блеск в глазах, сосредоточенность на задаче, и это холодное “заново” каждый раз, когда ожидания не соответствуют действительности.

Тогда у Эммета поджимали сроки. Но что, если Андрей тоже привязан к какой-то дате? Событию, что должно преломить ход истории в его пользу. Хочу попытаться выяснить подробности, но на следующий день все повторяется. И опять. И снова.

К концу первой недели у меня такое чувство, что скоро я сойду с ума. Мое тело просто не выдержит нагрузок. Переживаю за беременность, но лекарь осматривает меня каждый день. Успокаивает.

Стол завален мелким ненужным хламом. Внутри я чувствую, как мой дар усиливается, но не тороплюсь показывать прогресс. Резину тяну. Адрей недоволен. Вижу это и чувствую, но упорно продолжаю балансировать на тонкой грани, когда он может посчитать меня бесполезной.

Страшно. Нервы до предела натянуты. Мутит круглыми сутками, но это последняя из моих бед.

Поэтому когда мы вместо подвала идем тренироваться куда-то вдаль от поместья, я сразу напрягаюсь. Долго идем — пока не оказываемся на пляже, тянущемся во все стороны. Пальмы, шум моря, бриз. Идеальное место, чтобы меня прикопать.

– Сегодня немного отдохнем. Переключимся, – вместо этого говорит он. – Браслет был мощным артефактом. Открывал потоки, и вместе с этим содержал в себе колоссальное количество энергии. По сути, весь он — магия, переведенная в твердую форму.

Провожу пальцами одной руки по линиям на запястье.

– И куда эта магия делась?

– Перенесла тебя сюда. Твой отец заложил в браслет координаты.

Киваю. Что-то такое я и предполагала.

– Аварийный телепорт… – задумчиво произношу я. Вот бы и мне сейчас такой.

– Не совсем. Всего лишь резерв. Сама магия находится здесь, – Андрей прикладывает руку к груди и глубоко вдыхает. А в следующее мгновение исчезает. Растерянно оглядываюсь по сторонам и вздрагиваю, почувствовав чужое присутствие за спиной. Резко оборачиваюсь, и мы оказываемся почти нос к носу.

Пячусь, утопая ногами в песке. Едва не падаю, но Андрей ловит меня за предплечье. Смотрит как-то слишком внимательно.

– Впечатляет, – хрипло произношу я. От его взгляда по коже неприятный озноб, но виду стараюсь не подавать.

– Ты тоже научишься. За этим мы и здесь.

Не спускаю с него настороженного взгляда. Он всерьез решил научить меня подобным трюкам? С чего бы?

– Это что-то типа перемещения?

– Да. Нашего резерва хватает разве что на несколько метров. Попробуй. Нужно сконцентрировать силу вот здесь, – его пальцы касаются моего солнечного сплетения. Вверх проходят, задевая грудь. – И выдыхаешь. Тянешься туда, где хочешь оказаться. Поняла?

Мне это все не нравится. Ни как прикасается, ни как смотрит. Такое чувство, что у него там в голове какой-то новый план появился. И снова я там в главных ролях.

– Поняла, – говорю ровным тоном, отстраняясь. Всем своим видом пытаюсь обозначить дистанцию. – Я попробую.

Отступаю, закрываю глаза и глубоко дышу. Пытаюсь настроиться.

А ведь это и был секрет Андрея, который следователи так и не могли разгадать. То, как он проникал в чужие дома, не оставляя следов. Андрей всегда был поблизости. Носил чужие маски. В буквальном смысле проходил сквозь стены.

Поистине неуловимый тип.

Хочу оказаться как можно дальше от него. Да хоть на несколько метров! Пытаюсь отыскать внутри силу, но не получается. Ни через полчаса, ни через час. Мне уже начинает казаться, что я безнадежна, когда в памяти вновь воскресают уроки Эммета.

Он тогда говорил опираться на эмоции, искать в них двигатель своей силы. Что, если и здесь это работает так? Злость, отчаяние, страх — все кажется недостаточно сильным. А другое я словно испытывать разучилась.

Думаю о ребенке, а в груди теснится какое-то сильно чувство. Дышать не дает. Хочу защитить его. В клочья разорвать готова любого, кто посмеет навредить.

Ощущаю покалывание в области солнечного сплетения. Фокусируюсь на нем, а через секунду у меня получается. Желудок прыгает к горлу, солнечный свет меркнет, и я перемещаюсь на несколько метров вперед.

Впервые за последние дни меня затапливает радость. Торжество. На фоне последних переживаний они кажутся такими острыми, что не могу сдержать улыбки. Но она быстро сходит, когда я осознаю бессмысленность этого дара. Всего лишь несколько метров. Все равно что крохотная дверь в тюремной камере.

Вроде и существует, но через нее не выбраться.

– Молодец, – слышу сзади приближение Андрея. В голосе у него тоже улыбка. Словно и в самом деле радуется. – У меня пару недель в свое время не получалось.

– Спасибо, – сдержанно отвечаю я. Поворачиваюсь к нему, встречаю очередной взгляд. – Заново?

– А, давай.

***

Дни сменяют друг друга, превращаясь в смазанное пятно. Я теряю им счет — остается только догадываться, сколько я здесь. Живот начинает слегка выпирать, и я вдруг испытываю приступ паники. Вдруг я останусь здесь навсегда? На долгие годы, как и другие обитатели поместья?

Все свободное время занимают тренировки, и я сама не замечаю, как мое общение с остальными потихоньку сходит на нет. Меня словно специально ограничивают, заставляя проводить все больше и больше времени с Андреем.

А затем и вовсе переселяют на подземный этаж. Где живет и он. И теперь буквально контролирует каждый мой шаг. Выхожу только в его компании. Тренируюсь тоже. Даже еду мне стали в комнату приносить.

Приходится изображать хоть какой-то прогресс. Андрей хвалит, и на фоне одиночества и замкнутого пространства, эта похвала отзывается внутри теплом. Стокгольмский синдром какой-то.

Мне кажется, я хорошо понимаю, чего он добивается. Не оставляет мне ничего, чтобы заполнить эту пустоту собой. Ломает — медленно, методично, по многу раз повторяя мне одни и те же фразы. О том, что меня убьют, если найдут. Что я могу доверять только ему.