Последний шанс для старой девы

Глава 6.2

Да мы прямо образцовая семья какая-то! Спускаемся на кухню, и Эммет озадаченно замирает перед корзинами с едой. Оглядывается по сторонам, словно где-то рядом должна лежать инструкция.

– Я сама приготовлю, – отрывисто говорю я, быстро заплетая еще влажные волосы в косу.

– Ты умеешь готовить? – удивляется он.

– В моем мире слуг нет. Точнее, есть, но у каких-нибудь невообразимых богачей. Я только не знаю, как всем этим пользоваться, – киваю на плиту и принимаюсь разбирать содержимое корзинок. Часть из этого неплохо было бы поставить в подвал — там темно и прохладно. Иначе быстро испортится.

Я принимаюсь нарезать мясо, чистить овощи. Эммет зажигает плиту. Мы работаем молча и слаженно, хоть я и чувствую легкий дискомфорт. Никогда не любила, чтобы на кухне кто-то под ногами путался. Только мешают.

Готовить я слегка отвыкла, но сейчас заново вспоминаю, какое это успокаивающее занятие. Всегда мне помогало упорядочить мысли.

Так происходит и сейчас. Накрываю чугунную сковороду крышкой и поворачиваюсь к Эммету. Он стоит в паре шагов от меня, оперевшись на высокую стойку. Солнечный свет падает на его лицо, и у меня почему-то сердце удар пропускает. Он красив. Карие глаза подсвечены изнутри и кажутся почти янтарными. Темные волосы падают на лицо, и он их небрежно зачесывает назад пальцами.

Складывает руки на груди, и под тканью рубашки отчетливо проступают мышцы. Смотрит на меня не отрываясь.

У меня почему-то в горле пересыхает. Наливаю воду в стакан и делаю несколько глотков. А затем снова поднимаю на него взгляд.

– В своем мире я упала с лестницы, а очнулась в теле Маргарет Бенсли, – неожиданно даже для себя начинаю я. Рассказываю все — от момента своего пробуждения до попадания на остров. Стараюсь говорить скупо, не сильно вдаваясь в эмоции. Передо мной больше не мой жених, а следователь.

Нужно помнить об этом.

Особенно тщательно рассказываю все, что связано с Андреем. Его появление на балу. Затем в кабинете королевского мага. Обрисованные им перспективы. Записки с угрозами. Подслушанная Патрицией сцена. Побег.

Ожидала, что Эммет начнет прерывать, задавать вопросы, записывать. Но он просто слушает. Лицо у него напряжено, глаза сужены, словно он размышляет, верить мне или нет.

А затем я перехожу к самой сложной части. Последние три месяца моей жизни.

Еда выглядит готовой, но меня вместо голода теперь начинает мутить.

– Сделаем перерыв, – мягко говорит Эммет. Сам раскладывает еду по тарелкам, ставит их рядом. – Тебе нужно поесть.

Я нервно выдыхаю, выныривая из кошмара. Он еще слишком реален — мне кажется, я в любой момент могу открыть глаза и оказаться в той каменной клетке наяву. Мне плохо настолько, что дышать становится трудно. Открываю окно и делаю несколько судорожных вдохов, ожидая, когда паника уляжется.

Еда медленно стынет, источая приятный аромат. А у меня ком в горле и сердце бьется в ушах, заглушая собою все.

Почему-то делать это при Эммете… неловко. Он не верит в мои эмоции. Ни во что вообще не верит. Наверняка думает, что я играю, чтобы его разжалобить. Мне не по себе от его внимания.

– Не смотри на меня, пожалуйста.

– Почему?

Шумно выдыхаю. Молчу.

– Хочешь воды?

Хочу, чтобы он перестал смотреть. Неужели так сложно?

Он колеблется пару секунд. Приближается сзади, обхватывая меня руками. Прижимает к себе. Мое тело объято мелкой дрожью, что только усиливается, стоит ему меня обнять.

– Обещаю, что если хотя бы половина из этого окажется правдой… – начинает он, но замолкает, услышав мой хриплый смех.

Если. Хотя бы. Половина. Окажется. Правдой.

Боже.

Не могу я думать о нем, как о следователе. Его недоверие все еще больно ранит меня — и с каждым разом все глубже.

– Убери от меня свои руки, Эммет, пока я что-нибудь тебе не отрезала, – киваю на лежащий передо мной нож. – Знаешь, что будет, если хотя бы половина из этого окажется правдой?

Его руки сжимаются крепче. Чувство такое, что специально делает все наоборот!

– Что?

– Это мое условие. Я рассказываю все, что знаю. Помогаю поймать Андрея. А взамен хочу начать жизнь с чистого листа. Новое имя, работа, дом, желательно где-нибудь подальше!

– Тебя вся аристократия в лицо знает, – зло кидает он. – Как бы далеко не уехала, найдутся те, кому оно будет знакомо. Предлагаешь им память стереть?

– Кто сказал, что я хочу продолжать вращаться в ваших кругах?

– Хочешь жить, как простолюдинка? – он, кажется, даже замирает от удивления. Отстраняется и разворачивает меня лицом к себе.

– Не вижу в этом ничего зазорного!

– А… ребенок? О нем ты подумала? – говорит со странным нажимом.

– Я не буду препятствовать вашим встречам, если ты об этом, – я вдруг чувствую, как вновь обретаю опору под ногами. Я уже все для себя решила — нужно лишь двигаться к цели, как бы эмоционально ни шатало в процессе. – Но признать ты его не сможешь.

– С какой это стати? – низким, предупреждающим голосом спрашивает он. У меня горло стискивает спазмом от его тона.

– Рано или поздно ты женишься, Эммет. Я не хочу, чтобы твоя избранница видела в моем ребенке угрозу. Для себя и ваших будущих детей.

Тишина встает такая, что я слышу даже шелест падающих листьев за окном.