Последний шанс для старой девы

Глава 8.4

Недоуменно хмурюсь. И что это должно означать? Нести ответственность можно по-разному.

– Я не понимаю тебя.

Эммет тяжело вздыхает, словно готовясь к чему-то долгому и сложному. На секунду отводит глаза в сторону, затем снова смотрит на меня.

– Я про твое желание жить отдельно. Все делать отдельно. Думаешь, я отправлю тебя в какую-то глушь? Соглашусь отказаться от своего ребенка? Ты, видимо, за это время так ничего обо мне и не узнала, Марго.

– Я предлагаю вариант, который был бы… – его слова настолько выбивают из колеи, что мне даже слова подобрать трудно. Впрочем, он и не дает мне закончить.

– Для меня этот вопрос даже не стоит, – жестко отрезает он.

– Зато для меня стоит, Эммет, – отвечаю ему в тон. – Не нужно делать мне одолжение. Нет ничего хуже, чем когда двух взрослых людей связывает только ребенок!

– Я похож на человека, что делает одолжения? И разве нас связывает только это?

У него сегодня прямо все вопросы со звездочкой. Сложные. Что он пытается выяснить? Или о чем сказать? Я настолько устала пытаться его понять, что сейчас даже не хочу прилагать усилия.

Я уже все для себя решила. Решила! Решила же?

– Я не понимаю тебя, Эммет. Ты мне когда предложение делал, сказал, что хочешь меня. Даже если ты все еще… продолжаешь, то скоро перестанешь. У меня будет огромный живот, а потом младенец, не располагающий к… чему бы то ни было.

– Когда я говорил тебе это, то имел в виду не только физическую близость.

Боже, какие своевременные сведения. Смотрю на него так, словно впервые вижу. Внутри набирает обороты гнев, но я сдерживаю его изо всех сил. Кажется, он говорил, что у меня талант выводить его из себя.

Но и с ним у меня разгон от нуля до ста за один удар сердца.

– Откуда мне знать, что ты там имел в виду? Мне кажется, ты и сам не знаешь!

– Возможно, – он придвигается почти вплотную, и я чувствую себя в ловушке. Тревожно осматриваюсь по сторонам. Пока я из всех этих подушек выберусь, он уже сто раз меня обратно уложит. – Иногда я слишком зацикливаюсь на чужих эмоциях, что не могу в своих разобраться. А с тобой все в десятки, десятки раз сложнее!

Такой Эммет даже опаснее, чем когда пытается манипулировать и запугивать. Мое сердце колотится с такой силой, что я ощущаю его биение в горле.

– Так не мучай себя! Найди себе уже наконец-то кого-то, с кем тебе будет попроще!

– Может, ты уже перестанешь меня в объятья других женщин толкать? – рявкает он так, что мне хочется сквозь матрас просочиться. – Хотя бы когда я пытаюсь высказаться! Вот и как с тобой разговаривать? Окружила себя стенами…

– Я окружила? Ты меня обвиняешь? Я пыталась быть с тобой честной — ты мне не веришь! А как с тобой разговаривать, если ты эмпат с эмоциональным интеллектом табуретки?

– Табуретки, – он громко, неверяще смеется. От его горящего взгляда у меня мурашки по коже. Я все же делаю резкий выпад, пытаясь выбраться из кровати. Рывок. Падаю спиной на матрас. Руки прижаты к подушкам над моей головой.

– Что ты делаешь? – кричу я.

– Помнится, у нас был очень действенный способ решения всех разногласий, – его взгляд скользит по мне вниз, и кожа в этом месте гореть начинает. Я тоже внезапно вспоминаю этот способ. Слишком отчетливо. Живот сводит горячей волной.

Почти забытое чувство. Оно пугает меня даже больше действий самого Эммета.

– Только попробуй! – кричу ему я. Пинаю коленом и попадаю куда-то в бок. – Ты путаешь причинно-следственные связи, следователь! Мы этим способом только кучу ошибок наделали!

– Ты ребенка ошибкой считаешь? – его голос неожиданно тихий и серьезный. Взгляд прибивает к матрасу, заставляя прекратить сопротивление.

– Нет, – почему-то шепотом отвечаю я.

– Вот и я тоже.

Наклоняется и целует. Ни сомнений, ни осторожности — просто берет то, что считает своим. Горячо, глубоко, резко. Так, словно хочет все эти месяцы стереть. Дергаю руками, пытаясь высвободиться из его хватки. Мелко дрожу от ощущений.

Выплескиваю всю злость на его недоверие, обиду. Больно кусаю его за губу. Его движения тут же становятся медленными. Плавными. Замедляется сам и меня замедляет. Ласкает чувственно, нежно, пока я не проваливаюсь в этот омут с головой.

Почти не замечаю, как он освобождает мои руки — только чувствую жар его прикосновений. Щека, шея, плечи… Внутри что-то сладко сжимается, и я осознаю, как сильно скучала по всему этому. По его запаху, вкусу. Мне вдруг так мало всего.

Целую в ответ, зарываюсь руками в его волосы. Хочу продлить этот миг.

Но он все равно заканчивается. Когда мы слышим стук в дверь.

– У вас все нормально? – доносится голос Алекса. Эммет резко отстраняется.

– Да!

– Пусть Рита ответит, – дотошно отзывается он. Эммет неприлично ругается на выдохе. Мне почему-то смешно становится.

– Все хорошо! Мы просто… разговариваем! – кричу ему я.

– Ага, весь дом слышал ваши крики. Только потом тишина наступила… Ну тогда я пошел. Если что — зови.

Вот стыдобища.

Эммет сердито выдыхает и откидывается на спину. Притягивает к себе, заставляя лечь головой на его плечо. Некоторое время мы просто лежим. Я даже не знаю, как долго. В комнате постепенно темнеет, но мне даже не хочется шевелиться, чтобы свет зажечь. Мысли лениво текут в голове, и я просто позволяю им это делать.

Среди этого всего я так и не поняла главного. Что у нас дальше-то будет?

Честно говоря, мне даже выяснять не хочется.

Вполне устраивает этот самый момент.

– Ты для этого дверь закрывал? – спрашиваю слегка охрипшим голосом.

– А, точно. Хотел сказать, чтобы ты не пользовалась своим даром для того, чтобы что-то достать. Рядом со мной сила, дарованная браслетами, не работает.

__

Дорогие читатели! Сегодня (22.10) скидка на мою очень эмоциональную историю "Проданная жена дракона"

https://litnet.com/shrt/QDp4

– Леира не виновата, что ты упала с лестницы. Но так даже лучше. Теперь нас ничего не связывает.
– Так даже лучше? – хрипло повторяю я. Во рту горький привкус лекарств и предательства. – Это ведь был и твой ребенок.
– Теперь я в этом не уверен…
***
Я прожила с мужем-драконом пять лет. Счастливых, как мне казалось. Но затем он встретил свою истинную, а меня, оклеветанную и раздавленную от недавней потери, отправил на невольничий рынок прямо с больничной койки.
Однако стоило мне встать на ноги, как он вновь появился в моей жизни — уверенный, что можно все вернуть. Вот только есть вещи, которые не прощают.