Последний скиталец

Глава третья

Эверетт лениво потянулся на кровати в грэнвудском доме, который они выкупили с Торией ещё три года назад, в одной из вылазок.

После побега из Рамалана им с Торией удалось осесть в этом тихом поселении близ Ивир-Толмарских гор в лесе Эйор, не вызывая подозрений. Поселение было маленькое, по соседству с Харадром. Хорошо это или плохо — Эверетт не знал. Даже думать не хотелось до поры, до времени.

Но время пришло тогда, когда Тория, отправившаяся на местный рынок за продуктами вместе с Дальей, вернулась и рассказала о внезапном исчезновении последней. Прямо перед её глазами. Через портал.

И тогда-то всё стало на свои места. Терра не завершила работу, но значительно приблизила её к финалу. Обе части эксперимента имели особую, ментальную связь и могли призвать друг друга, где бы ни находились. Это поражало.

— О чём задумался? — Тория вышла из ванной комнаты, укутанная в одно полотенце. С блондинистых волос капала вода, а единственная синяя прядка налипла на лицо. Девушка раздражённо её убрала.

Эверетт заинтересованно скользнул взглядом по точёной фигуре и отвернулся, едва та спряталась за ширмой-перегородкой, чтобы одеться. Магу оставалось лишь ловить неясный силуэт, сквозь полупрозрачную белую ткань.

— О тебе без полотенца, — хотелось съязвить, но, вовремя прикусив язык, он расслабленно ответил: — Киллиан вышел на связь. Движется к нам. Хочет найти сумасшедшую сестрицу и, заодно, её научную половину.

Тория приглушённо хмыкает, и на вершине перегородки появляется красный топ. Эверетт прикидывает в уме, насколько тот будет скрывать её тело.

— Если у неё по-прежнему отрублена память — нас ждёт тотальное развлечение.

— С ней Далья, — резонно замечает он, и топ плавно соскальзывает вниз по ту сторону ширмы. Тория стучит грубыми каблуками, дробно выбивая из Эверетта всю заинтересованность. — Поражён, что наша звёздочка ещё не потухла.

Тория покидает скромное убежище и движется к большому зеркалу в резной оправе; в руках красная помада. Ложится мягко, плавно, слово магически. Безумно идёт.

Эверетт подавляет в себе желание стереть с её губ этот разврат, но вновь вовремя останавливается и с глухим стоном покидает мягкий диван, хранящий тепло его тела.

Хочется кофе. Чёрного, без сахара, молока и прочих эпитетов. А лучше чего-нибудь покрепче, чтобы мозги на место встали, потому что тяжело. Мысли разъедают, а вид прекрасной, но недоступной Тории откровенно бесит.

Гремя пустыми чашками, уютно раскрашенными в цвет её пряди, Эверетт замечает собственное отражение в забытой на плите кастрюле и криво усмехается — бессонница наложила свой собственный отпечаток, который не смыть даже зимней спячкой. Глаза саднят, веки болят, да и тело едва слушается, но вид подруги заставляет взять себя в руки. Насколько это возможно.

Тория же — воплощение бодрости и оптимизма. Вот придёт Киллиан, они найдут заключённую… то есть Дарию, расцепят их с Дальей связь и разъедутся каждый по своим делам. Так думает она, наивно надеется на положительный результат, добросовестно бредущий за чередой провалов, но так ли милосердна судьба?

Эверетт звонко брякает ложками о стол и крепко сжимает край столешницы. Ни черта не просто. Если Далья смогла вывернуться из-под влияния Терры, то с Дарией проект сыграл чертовски дрянную шутку. И, видят духи, их миссия обречена на небывалый провал, если это осознаёт только он.

***

— Плохая идея, — бормочет Дария, когда Далья и Оливер решают изучить природу происхождения неизвестного зверя. Необъятную тушу исследователи уже успели растянуть на биоматериалы, но запах иноизмеренной мертвячины стойко осел едва ли не во всём приюте. — Не ты ли говорила, что нас ждёт Харадр?

— С чего такая смена позиции? Ты ведь принципиальная, — выгнула бровь Далья.

Она и сама не была уверена в правильности своего решения — добровольно сдаться Каладриусу, но других вариантов не было. Даже потенциальное приближение родного старшего брата Дарии не вселяло надежду. Киллиану придётся — или уже пришлось — бросить учёбу в Паллантиуме, а, значит, он — неквалифицированный чародей, а с таким статусом далеко не уедешь. Более того, их могут счесть предателями, отступниками и объявить вне закона, а тогда — гнить им за решёткой Албертсона.

— Всё лучше, чем возиться с трупом.

— Не надейся, что вас примут в Харадре с распростёртыми руками, — отзывается Оливер, изучая ДНК зверя. — Блэки хоть и менее принципиальны, чем Паллантиум, но чужаков не особо приемлют. Беспроигрышный вариант — хорошо зарекомендовать себя, не пересекая границ Харадра.

— И как же такое провернуть? — сложив руки на груди, спрашивает Дария. Взгляд неотрывно следит за ловкими махинациями парня.

Оливер удовлетворённо хмыкает — догадка подтвердилась. Зверь не являлся из иного измерения, зверь был генетической разработкой какой-то корпорации. Весьма удачной разработкой весьма знакомой корпорации.