Последний скиталец

Эпилог

В феврале Дарию вызывает к себе Аннамария.

Зонград засыпало снегом, и тёмные островки заброшенных домов выглядят более пугающе в холодной белизне зимы. Дария понимает это, когда впервые за долгие месяцы, проведённые в добровольном заточении, выходит на крыльцо отчего дома. Она осталась одна, отпустила Деметриуса в новые странствия, не взяв с него ни обещаний, ни клятв. Их ничего не держало вместе, они никогда не были близки, и общее горе не смогло сблизить их, лишь снизило градус накала.

В декабре к ней наведывались Эверетт и Тория, радостно сообщили о помолвке и посетили могилу Киллиана, после недолго посидели втроём за столом и больше не возвращались. Дария их и не ждала. Единственным, кто навещал её каждую неделю, был Джейсон. Поставлял еду за «спасибо», шутил невпопад, рассказывал дурацкие истории из службы. И всё больше убеждался в верности сказанной Киллианом фразы. Дария не вернулась с войны, и никогда не сможет.

В Харадр она пребывает в одиночку. Отсылает Джейсона и, неделю спустя, появляется у Северных врат через портал. Стражники предупреждены, впускают молча, без шепотков за спиной и восхищения. Не считают сильной, не считают героем. Одна из многих. Таких — целый Харадр.

Аннамария водружает осколки сферы Тьмы на пьедестал из мрамора и красного бархата. На её движениях сосредоточенно несколько пар заинтересованных глаз.

Эмоции накаляют атмосферу в зале советов до предела, и дышать становится тяжело, но едва ли кто дышит. Аверилл неловко тянется к задвижке на ближайшем окне.

Дария медленно приближается к нему, не отрывая взгляда от того, что разрушила собственными руками. Пальцы подрагивают, но это нервное. Почти пять месяцев минуло с победы, а пепел плотно осел в её лёгких. Сердце стучит размеренно, чувствует схожую по структуре магию, льнёт, как преданная сука, ластится.

Лёгкое мановение, дрогнувшее сознание, и тонкие вьюнки серебристо-голубого цвета мягко срываются с кончиков пальцев, любовно опутывая куски раздробленного величия.

— Скитальцы никогда не участвовали в войнах. Опьянённые собственной силой самовлюблённые изгои скрывались в измерениях, предпочитая побег настоящему сражению за родной дом. Не в удивление, что их истребили.

Дария ведёт рукой в сторону, совсем немного. Последний кусочек становится на место.

На столе были разбросаны фрагменты разбитой акустической гитары, которые Дария сразу же постаралась собрать при помощи магии. И как только последний кусочек встал на своё место, корпус инструмента будто бы излечил свои трещины.

Швы слабо мерцают, Дария сжимает пальцы одной руки, второй поддерживая сферу в воздухе, и исчезают, словно никогда их и не было.

Ленты магии обвивают посох в последний раз, и голубой камень, венчавший его, разрывается сиянием. На какое-то мгновение кладбище превращается в марево из магии, вакуум измерения смерти, а потом всё затухает.

Где-то на другом конце измерения отец, возможно, гордится ею.