Последний скиталец

Пролог

Лион, командорство тамплиеров на улице Сен-Жюст.

Сумерки 16 сентября 1307 года.

Туман с Соны затянул Лион серой пеленой под вечер 16 сентября. Он скрывал пятерых всадников, подъезжавших к командорству Храма, и двух людей в простых плащах, наблюдавших за ними из-за угла таверны «У Серебряного Креста». Соглядатаи короля.

Эмери де Вилье, Визитатор Ордена, съехал с лошади во дворе, держась за луку. Двести двадцать лье от Парижа за пятнадцать дней. В пятьдесят восемь лет такое путешествие ощущается тяжело. Ноги горели онемением, а в костях стоял глухой стук усталости. С ним были четверо — его личная свита из парижского Темпля, такие же пыльные и молчаливые.

Прецептор Лиона, брат Жерар, уже бежал к нему.

— Брат Визитатор, мы не ждали…

— Дай коням отдохнуть. Мне — хлеб, сыр и вино в покои. Только ты.

В комнате Визитатора пахло пылью и старым деревом. Эмери сел за стол и стал медленно есть чёрный хлеб, отламывая корки. Его люди молча последовали примеру.

Жерар не уходил. Он метался, пальцы теребили край рясы.

— Брат Визитатор… из Парижа… что говорят? Правда ли, что король…

— Правда, — Эмери не дал договорить. — Филипп решил покончить с нами.

— Но на каком основании? Папа же…

— Папа Климент находится в Ананьи, под присмотром людей Филиппа. Он издаст всё, что от него потребуют.

Жерар замер, его лицо посерело.

— Значит… нет надежды? Какие указания из Темпля?

Эмери отпил кислого вина.

— Указание — не оказывать вооружённого сопротивления. Считать всё происходящее испытанием веры.

— Не сопротивляться? — голос Жерара сорвался на шепот. — Но они же…

— Они арестуют, будут пытать и сожгут. — Эмери посмотрел на него прямо. — Такова воля магистра и Совета. Держать удар. Сохранить достоинство. Но моя задача, брат Жерар, иная. Париж выбрал путь чести. Я же здесь выбираю путь памяти.

Он отодвинул тарелку.

— Кто из командиров сейчас в доме?

Жерар, всё ещё потрясённый, заморгал.

— Кроме наших… прецепторы из Валанса и Сент-Андеоля. Командир отряда из Клюни. Брат-капеллан из Макона. Человек четырнадцать.

— Хорошо. Соглядатаи видели их приезд. Увидят и мой. Собери их в капитульной зале через час. Скажи — плановая ревизия. Больше ничего.

— А что… что мы будем делать?

— Спасём то, что можно унести в сумке и спрятать в уме. Всё остальное — оставим им. Теперь вопрос. Аптекарь Пьер Виаль. Он всё ещё на улице Трёх Колодцев?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Да, брат. Его лавка там. Наш давний поставщик.

— Хорошо. Теперь слушай и запомни.

***

Час спустя в капитульной зале, низкой и душной, за дубовым столом сидели не двенадцать как обычно, а четырнадцать человек. Кроме лионских командиров, здесь были прецепторы из Валанса и Сент-Андеоля, вызванные неделю назад под предлогом проверки запасов. Все они были на виду у соглядатаев.

Эмери стоял во главе стола.

— Король подготовил удар, — сказал он без предисловий. — Аресты начнутся скоро. Возможно, через недели. Возможно, через дни.

Тишина стала абсолютной.

— Париж приказал не сопротивляться. Я не отменяю этот приказ. Но я даю другой. Большинство из вас получит ложные задания — чтобы отвести глаза. Трое — настоящие. Вы не должны знать больше своей части.

Он обошёл стол, раздавая пустышки. Жану из Валанса — вести громкий обоз с «архивами» на юг. Томасу из Сент-Андеоля — организовывать фиктивные торговые сделки. И так ещё нескольким. Создать шум, суету, ложные следы.

Затем подошёл к троим.

— Гийом. Три ящика в подземелье. Кедр, обшитый свинцом. Архивы. Вывезешь до рассвета, замуруешь в старую мельницу на Соне. За третью кладку слева от жернова.

Гийом, хранитель казны, тяжело кивнул.

— Люк. Твоих двадцать человек. Часовня Святого Роха под Греноблем. В подвале — мастерская. Присмотри.

Люк, коренастый воин, хмуро смотрел на него.

— Туда идет отряд барона де ла Тура. Не королевские войска — наёмники местного феодала. На их пути — деревня вальденсов.

— Еретиков? — лицо Люка исказилось.

— Таких же обречённых. Дай им уйти в горы. Если завяжется драка — помоги. Но твоя цель — задержать барона у их порога. На день, на два. Потом уходи сам. Ты мне нужен живым.

Люк молча взял брошенный ему мешочек с золотом.

— Юг. — Эмери снял с пальца серебряный перстень со знаком абак. — Твой «племянник» Бенуа. Он должен сделать то, что и написано в этом свитке..

Юг де Монбрён взял свиток и кольцо. Металл был холодным.

— А ты?

— Я поеду в Париж. Мой долг — быть там в конце. Ты попрощайся с Бенуа и поедешь со мной.

Когда зал опустел, Эмери взял из своей сумки тяжёлый свёрток в промасленной коже. Со двумя людьми из свиты он вышел в переулок через чёрный ход.

Туман сгустился. Они шли пешком, коней вели в поводу. Дом аптекаря на улице Трёх Колодцев тонул во мгле.

Три коротких стука. Два длинных.

Дверь приоткрылась, впустив запах трав и металла.

— Входите, Визитатор.

— Храни это, Пьер. Пока не придут свои.

— Что здесь?

— Осколок звёздного камня и знания о нём. Он всегда холоден. Если Филипп получит его — он изменит правила навсегда.

***

Замок Монбрён тёмным силуэтом вырисовывался на фоне ночного неба, его башни терялись в низких осенних облаках. Здесь, среди виноградников и дубрав, а не в тесных переулках кожевников, рос внебрачный сын Юга де Монбрёна, однажды нарушившего клятву.

Двадцать восемь лет обмана. Сына от цыганки Марии, умершей при родах, он внёс в родословную как «Бенуа, сын покойного брата Гийома, павшего в Святой Земле». Для всех — племянник, последний отпрыск боковой ветви. Для Юга — наследник, которого он растил с мечом и «Уставом». Бенуа учился владеть копьём и счётам, знал латынь и уклад жизни командорства. Он готовился занять место в Ордене или управлять землями. Теперь же всё это должно было послужить другой цели.